После смерти матери жизнь девушки разделилась на "до" и "после". Казалось, что может быть хорошего в жизни, где единственным счастливым моментом может быть только воспоминание о матери? Но на самом деле и самая страшная ситуация может привести тебя к тому, кто будет рядом с тобой, кто разделит все невзгоды. Рикарда Ричардсон — с виду обычная девушка с печальной историей. Люциан Коэн — богатый и высокомерный хозяин целого холдинга, в котором работает отец девушки. Что их связывает? Воля случая. Но здесь это не самый важный вопрос. Важнее, куда приведет эту пару общая дорога, с чем они столкнуться и смогут ли обеспечить они спокойное будущее ребенку?
— Где ты была?
Низкий прокуренный голос разразил тишину, и я встала как вкопанная. Колени невольно задрожали, в предвкушении почувствовать холодный паркет, а руки уже прикрывали лицо. Он повторил свой вопрос громче и грознее. Я вдохнула воздуха и кратко ответила:
— У Стейси. Мы отмечали мой выпускной.
Вот он- ожидаемый удар. Я скривилась от боли и тихо пискнула, от чего получила ещё один сильный удар по голове. Хорошо, что руки прикрывали мое лицо, и он не смог попасть, куда целился. Я так сильно зажмурилась, что смогла увидеть желтые точки в темноте. Последовал еще удар — мои ноги подкосились, и я рухнула на пол, сворачиваясь в позу зародыша. Но ему этого было мало, он начал бить меня ногами по животу.
Ни обида, ни боль не беспокоили меня. Меня мучил страх. Если его удары попадут на лицо, мне не избежать неприятных вопросов, не скрыться от любопытных глаз, и я уже попросту не смогу его оправдывать. А еще мне было жаль мое собственноручно сшитое платье небесно-голубого цвета, расшитое кружевами и накрахмаленное к низу. Теперь оно было серое, как тучи, вечно плывущие над нашим домом.
От каждого «прикосновения» на моем теле появлялись новые синяки и ссадины. Я не проронила ни слова. Молча терпела издевательства некогда родного человека. Внутри меня разгоралась бушующая ярость, от каждого удара она становилась сильнее и сильнее. Эта ярость угасала и на её место приходило смирение. Видимо, заслужила. Наконец закончив со мной, он сбросил скатывавшийся пот с лица, встряхнул руками и бросил:
— Порочишь нашу семью, как хочешь. — Окурок упал в сантиметре от моего лица.
— Прости, отец.
Две недели спустя.
Прохладный октябрьский, свойственный нашему небольшому городку Детройт, ветер врывался в мою комнату, кружа и снося разбросанные на столе листочки. Я всегда открывала на ночь окно и зарывалась в тёплое одеяло. Уютнее и удобнее этого я ещё ничего не чувствовала. Иногда этот кокон казался для меня спасательным кругом, плотом, Ноевым ковчегом, способным уберечь меня от вспышек гнева отца.
Сегодня я пойду на собеседование в компанию по изготовлению оружия. Там работает мой отец, и там он «пригрел для меня местечко». Именно так он сказал, в очередной раз нашего семейного разговора. Тогда он меня опять сильно избил, правда не так, как это было в день выпускного из университета.
После смерти матери Френк Ричардсон, мой дорогой папочка, сошёл с ума. Мой отец всегда был вспыльчивым человеком, не слушал других, и всегда отстаивал свою точку зрения через кулаки. Раньше он срывался на ней, а она всячески пыталась это скрыть. Я знала, что у них не все гладко в отношениях, но нос свой не совала. А сейчас, когда мама умерла, он переключился на меня.
Дверь в мою комнату открылась без стука. На пороге стоял отец с ключами от машины и документами по работе. Увидев меня ещё спящей на кровати, он выругался и бросил ключи от машины на кровать, попадая в подушку. Я испуганно раскрыла глаза и громко ахнула.
— Я на работу. Приедешь туда к десяти. Шеф будет ждать.
— Хорошо, пап.
Я очень боялась своего папу, поэтому, взяв ключи, я, только поддакивающе, кивнула отцу и поспешила собираться.
Моя комната была небольшой, но самой уютной во всем нашем доме. Здесь до сих пор оставались мамины следы, хоть она и покинула меня давным-давно. Мама любила зеленые обои, цветы и много подушек, — все это сохранилось в моем небольшом мирке. Я кропотливо следила за цветами, посаженными её рукой, не раз уже реставрировала старые зеленые обои, и практически не дышала, касаясь их кончиками пальцев.
Ходят слухи, что компания по изготовлению оружия, это всего лишь прикрытие. На самом деле генеральный директор является одним из самых сильных и опасных мафиози во всем Детройте. Собственно, наверное, поэтому они и изготавливают оружие.
Собравшись и приехав строго ко времени, я поднялась на последний этаж высотного здания и столкнулась с администратором, гордо восседающим на своём рабочем месте. Увидев меня, она вскочила с кресла и крикнула:
— Девушка, вы куда?
Я развернулась к ней, рукой показывая на дверь с большой табличкой «Генеральный директор Weapon production Люциан Коэн». Она яростно замотала головой в знак несогласия, преграждая мне путь.
— Туда нельзя, у него сейчас собеседование.
— Именно на это собеседование я и пришла. Я от Фрэнка Ричардсона.
— Но от Фрэнка сейчас зашла другая девушка, — звонко затараторила она. Её выражение лица заставило меня усомнится.
Я ехидно улыбнулась, прекрасно понимая такое поведение высокой, стройной с пышной грудью девушки. Её белокурые волосы доходили до поясницы, боевой раскрас кричал о том, чтобы на нее обратили внимание. Девушка добивалась расположения боса, стараясь убирать с дороги конкурентов у самого истока.
— Не может быть, я дочь Фрэнка.
— Здесь, наверное, какая-то ошибка. Я сейчас доложу мистеру Коэну.
Она недовольно скривилась и скрылась из виду за массивной дверью кабинета директора. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя ремешок от сумки. Вскоре показалась голова администратора.
