Конец бабьего лета и начало периода затяжных дождей совпали с приездом в Арск столичной оперной труппы и внезапным уходом чехословаков. Летом те въехали в город, что называется, на белом коне, в ореоле долгожданных спасителей, с развёрнутыми знамёнами и барабанной дробью, а исчезли вот так — нежданно-негаданно, как гномы из сказок Ганса Христиана Андерсона. С чехами как-то незаметно пропали и англичане, и французы.
Другим замеченным Иваном Францевичем событием стал уход со службы швейцара Тихона, убывшего в деревню предварительно взявши у управляющего полный расчёт.
Про новое российское правительство никто ничего толком не знал и не слышал. Заседало оно якобы время от времени в здании Городской Думы и периодически даже выпускало какие-то декреты и установления. Но Иван Францевич деятельностью новой власти не интересовался, и господина Творецкого он также ни разу не увидел.
Вскоре хозяину лавки не стало дела ни до чего вообще. В Арск пришёл обещанный с весны ещё испанский грипп и Иван Францевич поддался ему одним из первых.
В тот день, когда Иван Францевич почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы выйти на улицу, с утра лило как из ведра. Из-за этого он отложил свой обычный перед болезнью моцион сначала до после обеда, а потом и до вечера. К сумеркам дождь прекратился и Иван Францевич решил таки прогуляться до гостиницы.
Первым, что он увидел выйдя на воздух, была двигавшаяся по Успенской пешая армейская колонна. «Красные?» — мелькнуло было в голове Ивана Францевича.
— Так громче музыка, — глухими голосами пели проходившие мимо солдаты, — играй победу! Мы победим, и враг бежит-бежит-бежит! За Колчака, за Родину, за веру, мы грянем громкое ура-ура-ура!
Аккомпанементом песни служило ритмичное чавканье, производимое солдатскими башмаками в уличной грязи.
Кто такой Колчак Иван Францевич покуда не знал, но что-то подсказало ему, что перед ним шествует белое воинство.
У здания городской думы стояло два броневика и мотоциклет. Рядом топталось несколько военных в кожаных тужурках и крагах. А едва хозяин лавки пересёк Инвалидную по ней с гиканьем и свистом промчалась конная кавалькада. Стук множества копыт по булыжникам прозвучал так резко и неприятно, что Иван Францевич машинально закрыл уши руками.
По земле, возле входа в гостиницу были разбросаны листовки с давешним воззванием Директории, а дворник Талгат собирал их в большой холщовый мешок.
Увидев Ивана Францевича он прервал своё занятие и приветствовал хозяина магазина.
— А-а-а, Франсовищ! — обрадованно воскликнул дворник. — Как здоровья?
— Спасибо-спасибо. — ответствовал тот. — А что, у нас опять власть поменялась?
Дворник махнул рукой.
— Сегодня поменяла. Казаки пришли, всех директур арестовали.
— Арестовали? — переспросил Иван Францевич. Талгат закивал, мол, да-да, не оговорился.
— Быстро-быстро всех в автомобиль сажали и на железку увозили. Ай, щуть не забыл! — дворник сунул руку за пазуху и вытащил оттуда квадрат бумаги. — Тибе давать велено, Франсовищ!
С этими словами Талгат протянул квадрат Ивану Францевичу.
Он его сразу узнал. То был тот самый конверт, в который он вкладывал при продаже пятицентовую марку колонии Нью-Брансвик.
— Утром давали. — пояснил дворник. — А казак днём приходили.
Иван Францевич принял конверт и задумчиво повертел его в руках.
— На словах передать ничего не велели? — спросил он.
Талгат отрицательно покачал головой. В лавке Иван Францевич сразу же сел за стол и вскрыл конверт.
Внутри него он обнаружил десять совершенно незнакомых ему новых почтовых знаков. Марок было два вида — по пять экземпляров каждой разновидности. На одной был запечатлён коллективный портрет членов нового правительства — Арской Директории (тот самый, из газеты), а на другой помещалось изображение Уральско-Сибирской гостиницы, вид со стороны угла Успенской и Александровской улиц. На той и на другой внизу имелась надпись: «Россiя, Арская Директорiя, 1918 годъ, 0 коп.». Обе марки были ярко-красного цвета и обе были погашены чёрными чёткими штампами.
К маркам прилагалась записка. «Любезнейший Иван Францевич, — было написано в ней, — только что ко мне в нумер доставили весь первый тираж марок Арской Директории. Они лежат на моём столе, а я сижу и любуюсь ими. За сим занятием я вспомнил о вас и прошу принять этот скромный презент в благодарность за идею, которую вы сами мне и подсказали». Далее следовала изящная размашистая подпись, в которой можно было различить заглавные буквы Т, Н и Ф.
Марки Ивану Францевичу понравились чрезвычайно. Понравились настолько, что он почти физически ощутил исходящий от них эстетический аромат, какой-то особый магнетизм, который, он был уверен, отныне и навсегда, во веки вечных веков, абсолютно уравнивал в правах его родной город Арск с любой другой географической точкой на лике планеты Земля, будь то Вест-Индия, Маврикий, Лапландия, Нью-Йорк, Москва, Харбин, Сандвичевы острова, село Тёмное Вятской губернии и всё, что хотите, ещё.
