В горле всё ещё стоял комок. Но даже если бы он вдруг обрёл дар красноречия, Чоджи был бы не уверен, что нашёл бы нужные слова. В дрожащей опущенной руке всё ещё был зажат букет нарциссов. Их свежий, немного резковатый аромат даже перебивал запах прокварцованной палаты. Совсем чуть-чуть.
По щекам ударника крупными каплями катились слёзы. Слишком сложно. Слишком больно. Слишком нечестно. Почему она? Зачем? Зачем именно она оказалась в таком положении?
«Ты же пришёл за ней, а сейчас так просто отпустишь?» - пронеслась в голове упрекающая мысль.
Нет. Не отпустит. Ни за что. Чоджи сделал два широких шага к кровати. Кио, как в тумане, повернула голову и застыла. В глазах, её когда-то таких живых глазах, теперь был ужас. Чувство вины, удивление и самый неподдельный ужас. Но Акимичи переступил через себя, он спасёт её, чего бы это не стоило. Он такой огромный, а она такая маленькая. Кто ещё её сможет защитить?
Чоджи рывком обнял её, прижимая к себе и рухнул на колени у кровати. Она дрожала. Не пыталась вырваться, не кричала.
- Кио, прости меня. Прости, слышишь? Я сделаю тебя самой счастливой. Я всё сделаю для этого. Только прости меня, - сквозь слёзы речь его была сбитой и непонятной.
Молчание. Она ничего не говорит. Неужели, она всё-таки его забыла? Неужели ненавидит? Почему, почему она молчит? Акимичи ещё сильнее прижал её к себе, рискуя что-нибудь раздавить.
- Чо-джи-кун, - как шелест, так тихо. Как в его сне. – Ты…
На лохматую голову ударника опустилась тонкая, обессиленная рука. Киора на секунду замерла, но после неуверенно и едва ощутимо провела ею по волосам вниз.
- Прости меня, Чоджи-кун, - уже немного громче повторила она, начиная всхлипывать и поглаживать голову ударника ещё и ещё. – Прости, пожалуйста.
По мятой, перестиранной сотни раз больничной простыне, разметались жёлтые лепестки нарциссов.
***
- Чоджи? Акимичи, ты здесь? – блондин наконец вышел из своей комнаты и теперь активно собирался. – Куда он свалил уже.
Лицо Узумаки изображало одно из самых серьёзных выражений, на какие только было способно. Он только что закончил работу.
Блондин засыпал и просыпался с гитарой в руках эту неделю. Почти не ел. Почти бредил. Но закончил. Теперь оставалось только показать её остальным.
В квартире следов присутствия Акимичи обнаружено не было, поэтому Узумаки быстро перекусил всем тем, что нашлось в холодильнике, накинул на плечи любимую кожаную куртку и отправился сразу на их студию. То, что там пока никого нет и в ближайшие пару часов не появится, его не волновало. Он был слишком сосредоточен, чтобы болтать с кем бы то ни было.
Кутаясь в куртку, Наруто стучал зубами и прокручивал в голове мотив новой песни. До ближайшей станции было пешком всего пару блоков, но и за эту короткую дистанцию блондин успел дико продрогнуть. Добежав до станции, гитарист стал переминаться с ноги на ногу, в такт игравшему в голове гитарному соло. Песня получилась совсем не такая, как от них ожидал Сасори. Немного от панка, немного от гранжа. Дольше всего Наруто провозился с собственным соло. Но оно того явно стоило. Два дня ушло просто на то, чтобы отточить его. Но Узумаки был доволен.
Единственное, с чем никак не сложилось – текст. На ум не приходило ничего, что могло бы зацепить и дать толчок на хорошую лирику. Поэтому Узумаки раз за разом проигрывал в голове свою мелодию, надеясь найти решение.
Поезд всё не приходил. Людей на станции было совсем мало: несколько заваленных работой планктончиков из бесчисленных офисов, мамы с детьми, натягивающие им шарфы чуть ли не до глаз, и жмущиеся друг к другу парочки. Наруто грустно улыбнулся.
За три года в Токио у него почти не было серьёзных отношений. Девушки, которые велись на него – в основном фанатки их группы – очень быстро разочаровывались в том, что им не уделяется должное внимание. Но ни с одной из них Узумаки бы и не хотел заводить что-то серьёзное. Они, как бабочки на огонь, летели на гитариста перспективной группы, вот и всё. И как бы иногда недоходчив блондин не был, это он осознавал.
Песня, наверное, должна быть с хорошей историей. Не ещё одна сопливая затёртая штампами однодневка. Слишком долго Наруто над ней старался, чтобы испортить музыку дурацким текстом.
Незаметно для себя, Узумаки стал напевать мелодию вслух и раскачиваться в такт. Люди косились на него, и снова прятали носы в тёплые шарфы. Осень выдалась слишком холодной.
А поезда всё не было. Гитарист уже хотел плюнуть на всё и вернуться в квартиру, чтобы по крайней мере утеплиться, как тут что-то привлекло его внимание. Точнее, кто-то.
В десятке метров от него, под большим электронным расписанием, стояла пара. Не очень высокий парень, совсем легко одетый, с взъерошенными красноватыми волосами, и девушка, которую он бережно прижимал к себе. Наруто сощурился и сделал пару неуверенных шагов к ним. Девушка, кажется, что-то говорила, потому что красноволосый постоянно кивал, не отводя отрешённого взгляда от путей. Узумаки что-то заставляло подходить всё ближе к ним, обычной, ничем не выделяющейся парочке.
