Алина в это время уже ехала в такси. Мысли неожиданно покинули, она просто смотрела в окно. И дорога показалась невероятно долгой, на деле же добралась за час. Было страшно встречаться с врачами, страшно услышать от них нечто ужасное. Как бы ни было, но это мать, которая когда-то была любящей и заботливой, которая сгубилась из-за собственной слабости. Увы, все люди разные, кто-то после страшных жизненных трагедий способен подняться с колен и двигаться дальше, а кто-то ломается на мелочах. Мама сломалась после ухода отца… а потом попалась в лапы мерзавцу.
В приемном отделении было пусто и тихо, но регистратор сидела на месте. Алина подошла к стойке:
– Доброе утро. К вам должна была поступить женщина, скорее всего с алкогольным отравлением. Мельникова Елена Владимировна.
– Доброе утро, – и женщина зашуршала страницами журнала, потом посмотрела в монитор. – Да, все верно. Есть такая. Доставили чуть больше получаса назад. Сейчас она в реанимации. Вы ей кем приходитесь?
– Дочерью.
– Хорошо. Тогда можете пройти, подождать врача. Я сообщу, что к Мельниковой пришла родня.
– Большое спасибо.
Пустынный холл встретил противным гудением ламп дневного освещения. Алина осмотрелась, и взгляд остановился на надписи «Реанимационное отделение» над массивными дверями. Как же страшно… от каждого звука кровь стыла, а сердце начинало истерически колотиться в груди. Но потом снова все стихало, кроме проклятой лампы, и следом сердце немного успокаивалось, однако руки продолжали трястись, ладони потеть. И как назло никого вокруг.
Алина посидела на скамейке, побродила по холлу. Прошло уже полчаса. Ну, хоть кто-нибудь бы вышел, хоть что-нибудь сказал. И как раз в этот момент раздался писк электронного замка, а дверь в отделение открылась, на пороге показался доктор под два метра ростом.
– Здравствуйте, – подошел к Алине. – Вы дочь Мельниковой?
– Да, – сорвалось с губ, – я.
– Ваша мать скончалась. Десять минут назад. Мне жаль, – ему было неприятно говорить, глядя на эту девочку, глаза которой с каждым его словом блестели все ярче. – Мы пытались, но ее привезли уже в коматозном состоянии. Точная причина будет ясна после вскрытия, но по всем признакам острое отравление алкоголем, всего скорее, некачественным. Как долго она пила?
– Лет семь, последние три особенно, – прошептала резко осипшим голосом.
– Понятно. Вам, может, воды?
На что Алина помотала головой:
– Я тут… посижу… мне надо… – и потекли слезы.
– Хорошо. Если будет что-то нужно, обратитесь на пост.
Доктор ушел, и снова наступила тишина.
Алина медленно опустилась на лавку, сейчас она не слышала даже лампу, все звуки разом стихли. Слезы бежали по щекам и капали на пол, поначалу Алина следила за тем, как следующие слезинки падали точно туда же, куда и предыдущие, а потом прикрыла глаза. Теперь она одна… вообще. Отец, считай, тоже умер. Как ушел, так и все. Тем же днем забыл о том, что до этого десять лет растил дочь. Теперь и мамы нет. Теперь у нее никого нет.
Бедняжка даже не заметила, как рядом кто-то сел. Очнулась, ощутив касание, ее взяли за руку.
– Ты? – подняла взгляд.
– А кто же еще? – подтянул Алину к себе поближе. – Иди сюда, моя гордая фея.
– Ее больше нет, – пролепетала дрожащими губами.
А Рома ничего не ответил, просто обнял, крепко обнял. Так они и сидели около часа. Динь-Динь слушала его сердце, дыхание. И боль немного стихла, голова просветлела. Он здесь, он рядом, он не позволил остаться одни на один с горем.
– Я понимала, что рано или поздно такое может произойти, – прошептала чуть слышно, – но верила в лучшее. Видимо в этом я вся… верю в то, чего никогда не произойдет.
– Все мы верим в лучшее. Особенно если это касается наших близких.
– И что мне теперь делать? – спрятала лицо в ладонях.
– Алин. Ты не одна, слышишь? – убрал ее руки и заглянул в любимые зеленые глаза. – Мы вместе. Были, есть и будем вместе. Я ведь тебя не отпущу.
И Алина уткнулась носом ему в шею.
С того дня прошла неделя. Маму похоронили рядом с бабушкой на Кузьминском кладбище. Организацию похорон полностью взял на себя Рома, Алину же постарался лишний раз не привлекать, его фея совсем сникла. В первые два дня еще держалась, а потом расклеилась. Почти не ела, глаза не просыхали от слез. А уж после того, как проводила мать в последний путь… Алина то злилась на нее за слабохарактерность, то жалела, то ненавидела Игоря, ведь кроме нее, Ромы и тети Иры больше никто не пришел на похороны. С другой стороны оно и к лучшему.
Как все закончилось, Довлатов посадил Алину в машину и отвез к себе. И вот, уже три дня как фея снова живет в его доме, и пусть в другой комнате, но осознание того, что она рядом греет душу и сердце.
– Привет, – Рома зашел в кухню, где его Динь-Динь уже накрыла на стол.
Так каждое утро, она встает заранее, готовит, подает. Видимо в знак благодарности, а хотелось бы, чтобы из-за любви.
– Привет, – заблокировала плиту и развернулась к нему. – Выспался?
– Вроде…
– Вот и я… вроде. Сегодня поеду в универ. И так неделю пропустила.
На что Рома тут же нахмурился.
– Но ты же вернешься? – и опустился на стул.
