Я резко дергаюсь к краю кровати и не рассчитав расстояние с грохотом падаю на пол. Дан ругается сквозь зубы и подняв меня с пола, бросает на кровать. Я пытаюсь уползти, но он блокирует мои движения и наваливается на меня сверху всем своим телом, припечатывая к кровати.
Я лежу на животе, ощущая его горячие пальцы на своих бедрах. Входит резко, рваными движениями, с ходу выбивая из меня сдавленные стоны. И сам при этом ничуть не сдерживается, очень громко стонет, не боясь, что нас кто-нибудь услышит…
То, что мы творим: запретно. Но чувствовать его там, ни с чем не сравнимое наслаждение… Я летаю, в полном смысле этого слова, не ощущая ни его веса, ни матраса подо мной…
Дан меняет позу. Поворачивает меня на спину и подтягивает к себе, заставляя обхватить его ногами. Стонем одновременно, когда сливаемся в одно целое, настолько острым кажется тот кайф, что мы делим на двоих…
— Я кончу в тебя — хрипло выдыхает он, не давая мне возможности ответить — Всегда об этом мечтал, наполнить тебя своей спермой…
Едва он успел договорить, чувствую внутри горячий поток, что заполняет меня всю и вдруг ловлю мощнейший оргазм, что у меня когда-либо бывал! Даже теряю сознание на какое-то время…
Придя в себя замечаю, что Дан еще рядом. Он смотрит на меня и гладит по лицу. Его взгляд уже почти полностью ясный, а значит, брат осознает что мы только что сделали…
Я пытаюсь сложить свои мысли в слова, но язык меня не слушается. Вместо звуков я издаю лишь какие-то хрипы.
— К черту всё, сестренка! Давай уедем — горячо шепчет он — Только ты и я. Мне не нужна Никки, я тебя люблю. Всегда любил сначала, как сестру, теперь как женщину…
— Нет — нахожу в себе силы возразить — А как же твоя дочка…
Дан хмурится, приближается к моим губам.
— Ты важнее — борется с желанием меня поцеловать.
— Мы не можем быть вместе — успеваю сказать — Я люблю другого. Прости.
— Другого? — дрогнувший голос брата режет своей болью — Кого? Матвея?
— Не важно. Не тебя, Дан. Не тебя! — толкаю его в грудь, начиная плакать.
— Блин, не плачь — он пытается успокоить меня, но я отталкиваю его, пресекая все попытки меня обнять.
— Уходи, пожалуйста — прошу сквозь слезы — Уходи…
Брат ещё пытается меня успокоить, но потом понимает, что всё бесполезно и кое-как натянув одежду выходит из моей комнаты.
Я рыдаю в подушку так долго, пока у меня не кончается силы. Тело ещё хранит его прикосновения, и они меня убивают… Я сгораю изнутри от понимания того, что сегодня мы окончательно перешли черту. И больше у меня нет дома. У меня нет брата. У меня нет семьи. Эти стены, где раньше я чувствовала себя в безопасности теперь давят, ломая мне кости. Я не могу закричать, потому что в горле стоит ком…
Не сразу замечаю, что в комнате я не одна. Вздрагиваю, столкнувшись с голубыми, как у Дана глазами… Она всё знает: понимаю по её взгляду на меня. В нем столько холода и сожаления, что я начинаю испытывать запоздалый стыд…
— Ты больше не будешь жить в этом доме — ровно говорит она — Собирай свои вещи и уезжай к мужу.
— Мам — жалобно пищу я.
— Никогда не думала, что ты вырастешь такой сукой… Трахаться с братом, когда за стеной спят его жена и дочка… Разве так я тебя воспитывала, Майя? Как ты вообще могла его захотеть?
— Я, я не знаю… — слезы снова начинают меня душить.
— Это мерзко. Это гнусно. Это ужасно. Тебе повезло, что об этом знаю только я. Ни Никки, ни твой отец даже не подозревают, чем вы с Даном занимаетесь… Честно говоря, и я бы не хотела об этом знать. Лучше жить в неведении — мама идёт к выходу и почти у порога бросает мне — Не вздумай забеременеть от него. Иначе, я придушу тебя своими же руками. Не посмотрю на то, что ты моя дочь.
— Не бойся, мам, я предохраняюсь — отвечаю тихо, давясь всхлипами и размазывая по лицу горячие слезы.
В её голубых глазах лёд и ярость. Никогда не видела маму в таком тихом бешенстве. Она хочет сказать что-то еще, но передумывает и уходя с силой захлопывает дверь моей комнаты. Этот звук похож на выстрел, что не ранит меня, а наконец убивает…
41. Синее пламя превращается в лед.
Я до сих пор не верю в то, что его нет. Даже когда мне после кремации отдали урну с прахом, было полное ощущение дурного сна. Сердце. Его подвело сердце. Могла ли я возбудить его настолько, что он словил приступ? Навряд ли. Я почему-то была уверена, что его убили. И сделал это курьер, что принёс цветы. Я не знаю как, но он убил Дилана. Почему не тронул меня? Этот вопрос не давал мне покоя. Я ведь могла рассказать полиции о нем. Я видела лишь силуэт, никаких примет, но все же, по камерам в отеле, они могли бы найти его…
Урна с прахом моего мужа заняла место на полке в шкафу. Как того требовали традиции, я поеду в Англию, чтобы предать земле его прах. А ещё через время, должна буду вступить в права наследования всем его имуществом, так как завещания муж не оставил. Он явно не собирался умирать. По крайней мере сейчас, без наследника…
