Меня приглашают в комнату для свиданий, где за столом уже сидит Дан. На его руках наручники, которыми он прикован к перекладине стола. На лице несколько ссадин, красные глаза, а на шее вижу алую полосу от веревки, словно его душили. Костяшки пальцев на обеих руках сбиты. Вспоминаю слова мамы о том, что до суда он может не дожить… Нервно сглатываю и сажусь за стол перед ним. Он смотрит на меня долго. Молчит разглядывая мое лицо, словно решает стоит ли вообще начинать со мной разговор. Я тоже смотрю на него бесконечно долго. Не могу подобрать подходящих слов.
— Веришь? — наконец спрашивает Дан с ухмылкой.
— Не знаю — отвечаю честно.
— Значит, тоже думаешь, что я мог совершить такое… — разочарованно отводит взгляд — Зачем пришла тогда?
— Хотела тебя увидеть.
— Увидела? — в его взгляде мелькает злоба.
— Дан, я переживаю за тебя. То, что случилось с Лукрецией это ужасно… — пытаюсь его поддержать.
— Не убивал я её. И наркотой не накачивал, не верь! — перебивает брат — Трахнул и ушёл. Всё. Я задолбался это объяснять. Из меня тут какого-то психа лепят!
— Тебя пытались убить, да? — осторожно интересуюсь, косясь на дверь.
— Ага. Родители Лу уверены, что убийца я. Они не остановятся пока я не сдохну — грустно улыбается — Со мной всё, коровка. Я не выйду.
— Нет, выйдешь! Ты нужен нам, мне, родителям, жене и дочке… — озвучиваю очевидное.
— Не приходи больше — почти шёпотом просит Дан и в его покрасневших наверное от недосыпа голубых глазах я вижу боль — Не нужно.
— Ты не хочешь меня видеть? — задыхаюсь от возмущения.
— Не хочу, чтобы ты запомнила меня таким — указывает взглядом на наручники — Пусть в твоей памяти я останусь несносным братцем, а не преступником…
— Ты что прощаешься? — не понимаю.
— Прости меня за всё. Я был полным придурком… — опускает голову.
— Нет, не сдавайся — я дотрагиваюсь до его рук и он вздрагивает — Мы вытащим тебя, обязательно. Ты не сядешь…
Дан смотрит на меня таким взглядом, что у меня перехватывает дыхание. В глубине его глаз тлеет надежда. А ещё что-то такое знакомое, родное… Не успеваю понять, что, в комнату заходит полицейский и велит мне уйти.
— Я люблю тебя, брат — говорю на прощание и выхожу за дверь, чувствуя, как по моим щекам катятся слезы…
Я опять плачу. Блин. За последние дни это одно из моих постоянных занятий. Эмоции меня убивают. Их много. Они разные и часто поражают меня контрастом. Я не могу справится с собой. В моей жизни всё давно полетело куда-то в бездну. Сначала погиб Олег, теперь Дан в тюрьме… Оба моих брата так или иначе пострадали. Один потерял жизнь, другой свободу. И непонятно была ли в этом воля случая, или все же над нашей семьёй висит какой-то злой рок… Не знаю.
Еду в больницу к Никки. Тоже волнуюсь за неё и за племянницу. Помню невестку такой счастливой на нашем дне рождении, и когда вижу её теперь поражаюсь и расстраиваюсь ещё больше. Она бледная, стеклянные глаза, смотрит в одну точку и никак не реагирует на мой приход.
— Привет — здороваюсь я, и не надеясь услышать ответ.
— Привет — повторяет невестка таким же тихим голосом.
Я присаживаюсь на стул возле её кровати и вздыхаю.
— Как ты? — спрашиваю обеспокоенно, рассматривая её лицо.
— Как видишь — Никки наконец смотрит на меня — Давно ты приехала?
— Сегодня. Я была у Дана — услышав имя мужа она вздрагивает и закрывает глаза.
— Он не убийца — шепчет едва слышно — Я не могла так ошибаться в нем. Меня никто не слушает. Все говорят одно, врачи, медсестры: мне повезло, что это была не я… Ты тоже считаешь своего брата монстром?
— Нет. Иначе бы меня здесь не было.
— Но ты сомневаешься… — как-то понимает она — Значит, есть на то причины…
— Возможно. Дан вспыльчив. Он мог её толкнуть. Намеренно убить нет, но случайно…
— Майя — перебивает Никки — Если бы он толкнул её и увидел, как она лежит в луже собственной крови ты думаешь, он бы смог уйти? Равнодушно покинуть квартиру и лечь дома спать? А на утро так натурально разыгрывать удивление при виде полиции?
— Я не знаю — выдыхаю убито.
— Не мог. Нет. Никак не мог бросить любовницу в таком состоянии. Это бесчеловечно. Это жестоко. Это ужасно — говорит Никки и я понимаю, что она права. Брат не стал бы уходить, если бы увидел Лукрецию на полу.
— Дан бы ничем ей не смог помочь — вспоминаю материалы дела — Удар был слишком сильный. Плюс её состояние… Нет, даже если бы он был рядом, спасти бы не получилось…
— Как он? — спрашивает невестка и по её состоянию я вижу, что она хотела бы заплакать, но держится благодаря препаратам.
— Так себе — решаю не врать — Не верит, что сможет выйти.
— Я бы хотела его увидеть. Познакомить с дочерью… Она такая крошечная — улыбается девушка — Он её обязательно полюбит. Как я. С первого взгляда.
— Не сомневаюсь — зеркалю её улыбку — Я пойду, выздоравливай.
В детском отделении мне разрешают издалека посмотреть на Летти. Она лежит в прозрачном стеклянном боксе и забавно дёргает ручками и ножками. Действительно очень маленькая. В моей душе разливается такая нежность, что слезы наворачиваются на глаза. Ей всего 7 месяцев и врачи пока наблюдают за её состоянием. Надеюсь, всё будет хорошо.
