– О, мистер Норманн, это мне нужно благодарить вас за то, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу. Вся эта история с картинами Нингена – ужасно запутанная, в одиночку мне было не разобраться. А женское любопытство – тот страшный огонь, в котором может сгореть полжизни.
– Да, да, – закивал Эллис послушно, опустив глаза. – Страшнее него только мужская ревность… или, например, страсть к коллекционированию. Обращайтесь ещё, леди, рад буду помочь. Доброй ночи!
Мадлен, уже сложившая осколки на поднос, плюхнула в чайную лужу тряпку, глядя на нас круглыми от любопытства глазищами. Такого вежливого, уступчивого и услужливого Эллиса девушка видела впервые.
Увы, Рокпорта нельзя было обмануть безыскусным спектаклем. Когда Эллис вышел из кофейни, напоследок заверив маркиза в глубочайшем своём уважении, тот обернулся ко мне хмуро:
– Значит, этот человек снова пытается втянуть вас в свои неблаговидные дела, юная леди?
– Что значит «снова»? – парировала я. – Эллис… то есть мистер Норманн никогда меня никуда не втягивал. Напротив, он всегда приходил мне на помощь. И когда появился тот ужасный парикмахер с навязчивой идеей, и когда служанку в моём доме убили… Если бы не он, я была бы уже дважды мертва!
Рокпорт вздохнул и снял очки, ловя мой взгляд. А я нарочно перечислила только те свои расследования, которые освещались в прессе. Если маркиз сейчас начнет возражать и вспомнит, к примеру, дело о Патрике Мореле – значит, за мной следили. А это станет прекрасным поводом разорвать всяческие отношения.
– «Эллис», Виржиния. Почему вы назвали его по имени?
Рокпорт бы не был самим собой, если бы не нанес удар по самому слабому месту.
– Оговорилась. В Управлении его зовут «детективом Эллисом», да и в газетах писали нечто подобное, – совершенно честно призналась я. Зачем врать попусту? Умолчание лучше любой лжи, ведь в нём практически невозможно уличить человека.
– Занятная оговорка. – Рокпорт шагнул ближе, потом ещё и ещё, всё так же не сводя глаз с моего лица, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от меня.
Теперь приходилось смотреть на него снизу вверх, и от этого чувство уязвимости крепло и прорастало корнями в мою душу. Святые Небеса, а я и забыла, как он высок! Пожалуй, выше Лайзо на полголовы, а то и больше, просто из-за худобы и тёмных одежд кажется ниже ростом.
– Виржиния, надеюсь, вы не позволяете себе ничего лишнего с человеком… его положения?
Я оскорблёно поджала губы и скрестила руки на груди.
– Лорд Рокпорт, вы переходите все границы, предполагая подобное в отношении
– Прошу прощения, – не моргнув глазом, откликнулся Рокпорт. – Поверьте, любые мои слова и поступки продиктованы исключительно мыслями о вашем благе, Виржиния.
Мэдди успела убрать битое стекло, вытереть лужу и смести чаинки в ведро, а теперь старательно натирала тряпкой уже чистый пол, с любопытством вслушиваясь в наш диалог. Я пообещала себе позднее рассказать подруге о том, кто такой этот человек в старомодной одежде, из-за которого так изменилось поведение и Эллиса, и моё.
– Охотно верю. Однако впредь воздержитесь, пожалуйста, от опрометчивых заявлений. Поверьте, я бы не сделала то, что не одобрила бы леди Милдред.
Взгляд Рокпорта стал острым, как стальная кромка.
– А как же Иден? Ваш отец? Одобрил ли бы он то, что вы сейчас делаете?
Это был нечестный удар. Я отвернулась.
– Вам лучше знать. Вам он уделял больше времени, чем мне или моей матери. Можно подумать, что вы были его семьёй, а не мы. И он не спросил ничьего мнения, когда решил заключить эту абсурдную помолвку.
– Виржиния, мы уже много раз обсуждали…
– Молчите.
– Юная леди, вы, кажется…
– Молчите. – Я прижала пальцы к губам, будто бы в жесте бессознательном, болезненном. Глухо всхлипнула, продолжила хриплым шепотом: – Прошу прощения, я сейчас не могу с вами говорить. Оставьте меня, пожалуйста. Поговорим позже, если вам будет угодно.
Очень хотелось незаметно сомкнуть в кольцо «на удачу» большой и указательный пальцы – так делала Мэдди, когда что-нибудь просила.
…долгая пауза – и затем вздох:
– Как вам угодно, Виржиния. Сейчас уже поздно. Но мы вернёмся к этому разговору. Непременно. Доброй ночи!
– Доброй ночи и вам.
Я медленно выдохнула и прикрыла глаза – так велико было облегчение… а в следующую секунду прокляла свою невезучесть.
– Леди, автомобиль к двери подан, как велено было. Изволите пройти?
Весёлый, обволакивающе-приятный голос Лайзо прозвучал для меня сейчас похоронным колоколом.
Маркиз Рокпорт, уже распрощавшийся было, медленно развернулся и уставился на Лайзо тяжёлым взглядом поверх очков. Губы сложились в тонкую презрительную линию.
– Кто это, Виржиния? Ваш новый… водитель, о котором бродит столько интересных… слухов?
Кажется, спина у меня в ту же секунду покрылась холодной испариной.
