Самая большая неприятность возникла в связи с ролью хозяина вечера. Обычно это бывал муж хозяйки. Или, на крайний случай, отец. Для вдовствующих особ существовали свои правила, но мне они не подходили. В конце концов, я попросила о помощи дядю Рэйвена – и он согласился.
И даже с радостью, кажется.
– Единственное, Виржиния – я буду присутствовать как ваш опекун – или как жених? – спросил он во время краткой встречи в кофейне.
– Как жених, – ответила я после недолгих раздумий. – Нет-нет, не говорите ничего. Я понимаю, что подобный статус вызовет новый всплеск пересудов о нашей вероятной свадьбе – но это лучше, чем заострять внимание на статусе опекуна. Ведь праздник посвящен моему совершеннолетию – а значит и избавлению от опеки.
– Разумно, – согласился дядя Рэйвен.
Улыбка его была на редкость довольной.
По совету Глэдис, упор мы решили сделать на традициях. Ужин подавали «а-ля марсо» – то есть гости приходили к уже накрытому столу. Титул графини и статус весьма обеспеченной леди обязывал меня к некоторому шику – три вида супов вместо одного, красная и белая рыба, устрицы, с десяток различных соусов и мелких закусок… И это все еще до первой перемены блюд! Пришлось еще готовить и дичь, хотя в нашей семье подобные вещи не слишком-то любили.
А вот в выборе десертов я была абсолютно свободна, и потому дала волю воображению – в ущерб традициям, запланировав «кофейную перемену».
Какой же это может быт праздник наследницы блистательной леди Милдред – и без кофе?
В назначенный день предпраздничная суета достигла апогея. Хотя прием был назначен на половину восьмого, подарки и поздравления начали доставлять с самого утра. К полудню я уже извелась и про себя ругала «новые традиции», привнесенные Александрией Сумасбродной, супругой предыдущего монарха, Генриха Шестого. Цветы по моему приказу относили в зал и расставляли на столиках вдоль стен. Приложенные подарки и поздравления складывались на специальную стойку, которую Магда метко окрестила «похвалюшкой». Распечатывать подарки до вечера было не принято, однако, судя по упаковкам, преобладали украшения, драгоценная посуда и картины. Кто-то из поздравителей отличился, прислав мне клетку с великолепнейшей черной кошкой, глаза у которой были желтые, как расплавленное золото.
– Леди, еще письма, – Магда робко заглянула в комнату, где проходила финальная примерка платья. Я в это время возносила мысленные молитвы святой Генриетте Милостивой о даровании сил. Дорогой бхаратский бархат насыщенно-синего цвета с вышивкой серебряной нитью в этническом стиле – это, без сомнения, броско и остромодно, но, право, так тяжело! – Вот, на подносе. Желаете взглянуть, али мне их в кабинет отнести.
– Желаю, – выдохнула я и послала извиняющуюся улыбку помощницам мисс Рич. «Мисс» было уже далеко за сорок, однако сменить обращение она не хотела даже из практических соображений – смелое решение по нашим временам, когда многие мастерицы оставляют продвижение дела на своих мужей – Пожалуй, сделаю перерыв. Мисс Рич, все же я считаю, что эта лента здесь лишняя… Вы подумаете?
– Конечно-конечно, – кивнула она седой головой. Перья на миниатюрной, но совершенно фантастической по форме шляпке-сеточке покачнулись. – Странно, на предыдущей примерке это выглядело совсем иначе…
Оставив мисс Рич наедине с вопросами моды, я с удовольствием занялась разбором корреспонденции. Среди поздравлений затесалось два деловых письма – отчет о положении на фабрике и соображения мистера Спенсера об экономии на налогах. А затем мое внимание привлек небольшой, но явно дорогой конверт из серебристой бумаги. Запечатан он был черным сургучом с оттиском в виде шестигранника, с вписанной в него странной палочкой. Я торопливо срезала печать и заглянула в конверт.
На плотном белом листочке было всего несколько слов, написанных размашистым почерком.
Я очень, очень медленно сложила листочек пополам, убрала в конверт, как будто это ничего не значило. При втором рассмотрении на печати уже ясно виделась флейта – неизменный атрибут Крысолова из мифов и легенд.
Святая Генриетта, отчего же так кружится голова?
– Леди, вы в порядке? – тихо и беспокойно спросила Магда, оглядываясь на шушукающихся с мисс Рич помощниц.
