На верхней палубе ветер гулял такой, что у меня едва не унесло шляпку. Рената оглядывалась по сторонам, щурясь на сверкающее под лучами яркого по-утреннему солнца, и нервно улыбалась. По раннему времени вокруг не было никого, только один матрос возился у двери в служебные помещения – то ли смазывал петли, то ли чинил ручку. К нему-то мы и направились, рассудив, что безразлично, в какую сторону идти в поисках беглеца, а рядом с матросом по крайней мере безопаснее.
– Поглядите, леди Виржиния. Этот молодой человек – определенно романец, – щегольнула познаниями Рената, проследив за моим взглядом.
– Почему вы так решили? – полюбопытствовала я. Морской бриз нещадно трепал поля моей шляпки, и на язык так и просились колкости в адрес нынешней моды. Право, лаконичные модели позапрошлого сезона были гораздо практичнее. – Ах, вижу. Он довольно смугл.
– И не только это, – выразительно выгнула бровь Рената. – Посмотрите, как он повязал платок – по-пиратски. Я видела такое, когда путешествовала на корабле с романской командой. Как красиво тогда пели матросы вечерами! Я ни слова не понимаю по-романски, но гитара – это так… прочувствованно, вы не находите?
– Нахожу, – с улыбкой согласилась я, не слишком вдумываясь в слова Ренаты. Матрос не на шутку заинтересовал меня. Кажется, я где-то уже видела его – то ли вместе с тем невезучим, рыжим, которого избил Чендлер, то ли среди тех, кто запускал фейерверки… – Давайте подойдем ближе.
И в то же самое мгновение, как я сказала это, матрос вдруг обернулся через плечо, словно что-то почуяв – и кинулся бежать. А позади, у лестницы, закричали:
– Леди Виржиния, ловите его! – Голос Мэтью Рэндалла я узнала сразу. – Нелегальный пассажир!
Я нелепо дернулась и застыла, не понимая, как это – ловить. Бежать? Исключено, не с моей хромотой. А что, если…
…метать трости мне еще не приходилось, и попала я вовсе не туда, куда метилась. Беглец оступился от удара по спине, но почти сразу же припустил ещё быстрее – и скрылся за поворотом. Секретарь дяди Рэйвена пронесся мимо нас с Ренатой, добежал до угла и исчез. Вскоре он появился вновь, порядком раздосадованный, и уже не торопясь подошел к нам.
– Благодарю за помощь, леди, – с поклоном вернул он мне трость. – Но, увы, несмотря на вашу находчивость, на которую я так рассчитывал, наш загадочный безбилетный пассажир оказался ловчее.
– Не удивилась бы, узнав, что он к тому же вооружен. Так что, возможно, и к лучшему, что нам не удалось его догнать, – философски заметила я. Во время замаха в руке у меня что-то хрустнуло, и теперь плечо болело. – Не поведаете ли нам, мистер Рэндалл, как вообще обнаружили постороннего на корабле?
– Он спал в машинном отделении. В таком месте, куда обычно никто не заглядывает, – покосившись на Ренату из-под густых ресниц, произнес Мэтью. Говорить при посторонних он явно не хотел, но и мою просьбу оставить без внимания не мог. – Его нашел юнга, который хотел там же спрятаться от гнева О’Рейли, кока «Мартиники». Весьма удачное совпадение, не правда ли? Юнга поднял шум, команда попыталась отловить нелегального пассажира – что ж, результат вы видите сами. Боюсь, мы имеем дело с изрядным ловкачом.
– Это опасно? – взволновалась Рената. Азарт у неё уже схлынул, и наступило, очевидно, полное понимание случившегося.
Мэтью пожал плечами.
– Все зависит от его целей. Если он просто путешествует таким образом – ничего страшного, в конце концов, до сих пор не пропало ничего ценнее штанов старшего помощника, а единственной пострадавшей остается служанка, уронившая от испуга себе на ногу чайник. Ах, да, еще и чайник разбился.
– О, это просто ужасно.
– В вашем голосе, леди Виржиния, я не чувствую ни грана ужаса. Однако позвольте проводить вас к месту вашей трапезы. Я настаиваю, – по-лисьи улыбнулся Мэтью, и я вздрогнула – столь непривычное выражение на лице, столь похожем на лицо моего отца… – Вы побледнели. Вам дурно?
– Нет-нет, что вы. Это все морской бриз.
– Чрезвычайно вредная для здоровья леди субстанция, – подвел черту под абсурдным разговором секретарь, и мы степенно прошествовали обратно в малый зал.
А там царил настоящий хаос в худшем смысле этого слова.
Вокруг нашего столика собрались все гости малого зала – и чета Хаббард, и молчаливая романская семья из-за дальнего столика, и сухопарый фабрикант из Альбы, и даже служанки, которым вообще-то следовало заняться своей работой. А в центре внимания оказалась Мэдди, решительно упирающая руки в бока – и мистер Шварц, бледный, сердитый и заикающийся.
– Я прошу, нет, я т-требую, чтобы мне вернули мою д-драгоценную Ренату! Куда вы её подевали! Хенрих, сядь немедленно!
Миссис Шварц статуей замерла в проходе.
– Ах, святые небеса, у него же приступ!
– У мистера Шварца?
– У моего Херниха! Он сейчас начнет задыхаться… – пролепетала Рената и, причитая по-алмански, побежала к сыну. Растолкала толпу зевак, набросилась с обвинениями на мужа, обняла мальчика, расплакалась…
И все это за какую-то минуту.
