Рисованием в итоге мы не занялись ни тогда, ни назавтра. Лишь через день Арлин смогла заглянуть ко мне с художественными принадлежностями. Завтракала она теперь исключительно в обществе семейств де ла Крус или Хаббард, так что от голода не страдала, хотя по-прежнему и крошки в рот не брала в присутствии супруга.
– Что это? – заинтересовалась я содержимым одной из коробок.
– Пастель и альбом для пастельных рисунков. Правда, работать в этой технике у меня получается плохо, – призналась Арлин. – Больше всего я люблю акварель. И ещё наброски карандашом, но уже развлечение, отдых, а не работа, требующая усердия.
Я заинтересовалась одним из листов.
– Это ведь ваш рисунок?
– Да, – улыбнулась она, слегка краснея. – Выполнено пастелью. Мне приснилось, как по палубе гуляет девушка в синем платье… Синее море, синее небо и синее платье, а солнце – розовато-золотое, и такие облака еще, и гребешки пенные на волнах… Хороший сон был. Добрый… Скажите, а то, что вы про подземелье и Душителя с Лиловой лентой рассказали – это правда? – вдруг спросила она.
– Нет, – решительно покачала я головой, стараясь не обращать внимания на призрачный запах вишневого табака. – Мы сами должны защищать себя, не полагаясь на высшие силы… Хотя некоторые события просто необъяснимы, – вынуждена была я признать, вспомнив о теплом порыве ветра, буквально зашвырнувшем меня обратно на борт.
– Понятно, – грустно вздохнула Арлин. – Ох… А с чего мы сегодня начнем уроки рисования? Может, с набросков?
– Вам виднее, – улыбнулась я.
Она задумалась, потом несмело предложила:
– Мне нравится рисовать людей. Особенно лица. Иногда увижу кого-нибудь на улице мельком – а потом долго-долго помню, особенно если портрет просится на бумагу. А ещё… ещё мне нравится придумывать, какие страсти или грехи подходят человеку. Или просто – чувства, – закончила совсем тихо.
А мне стало любопытно.
– Арлин, вы можете сделать карандашный набросок, чтобы я поняла, что имеется в виду? Например, к слову… – Я задумалась. – Например, к слову «суетность».
Леди Кэмпбелл расцвела.
– Конечно, могу. Только… не смотрите пока, хорошо?
– Хорошо, – согласилась я. – Мадлен, Мэй, как насчет чашечки кофе? Баронет Сайер, вас это тоже касается.
Наслаждаясь кофе с песочным печеньем, слушая море, я нет-нет – да и бросала взгляд в сторону Арлин. Она, кажется, была полностью увлечена своей работой и даже выглядела более взрослой, чем обычно. На лбу, между бровей, залегла изломанная морщинка, пальцы быстро запачкались черной графитовой пылью. Я почти не следила за разговором и с трудом дождалась того момента, когда Арлин обернулась, довольная, и позвала нас:
– Готово!
С альбомного листа на меня слегка удивленно смотрела леди Хаббард, за плечом у которой вырисовывался легко узнаваемый силуэт служанки с саквояжиком. От неожиданности я рассмеялась, и художница понурилась.
– Очень плохо?
– Очень хорошо! – искренне заверила её я. – И так быстро…
– А можно, я тогда еще что-нибудь нарисую? – просияла Арлин.
…Итак, следом появилась «жадность» – разумеется, Чендлер; «гордыня» – к моему искреннему возмущению, дядя Рэйвен («Не могу представить, чтобы человек с таким лицом перед кем-нибудь склонился», – тихо пояснила Арлин), незнакомая мне женщина с томно изогнутыми бровями стала «невоздержанностью», а Мэй – «верностью»… Мы так увлеклись обсуждением рисунков, что не услышали, как скрипнула дверь.
– А леди Кэмпбелл действительно талантлива, – раздался голос дяди Рэйвена. – Добрый вечер. Надеюсь, я не помешал?
По виду Арлин можно было сказать только одно – она хочет сквозь землю провалиться, прямо сейчас, до того, как «гордость» увидит свой портрет. Впрочем, зная дядю Рэйвена, я могла предположить, что он уже разглядел всё, что нужно.
– Нет, нисколько. Прошу, – пригласила я его пройти в комнату. – Арлин, кажется, вы еще не представлены друг другу официально? Тогда позвольте мне исправить сие досадное недоразумение. Леди Кэмпбелл, это мой жених, маркиз Рокпорт. Дядя Рэй… гм, – кашлянула я, заговорившись. – Маркиз, позвольте представить вам леди Арлин Кэмпбелл.
– Арлин Кэмпбелл-Чендлер, – поправила она тихо, но твердо. Холодок пробежал по спине – мне так хотелось забыть о том, какой супруг достался Арлин, что я даже мысленно называла её только по девичьей фамилии.
– Польщен знакомством, – склонил голову дядя Рэйвен и вновь обернулся к рисункам. – Позвольте задать вопрос. Где вы встречали этого человека? – и он указал на один из последних безымянных набросков.
Арлин растерялась.
– В поместье… Он приезжал туда уже после нашей с Рольфом свадьбы, два или три раза… А почему вы спрашиваете?
– Просто так, – усмехнулся дядя Рэйвен и медленно провел по рисунку пальцем, смазывая мягкие карандашные линии. – Задумался о том, где вы могли встретить того, которого лично я вижу только в Палате лордов в парламенте.
– Действительно? – удивилась Арлин, а лицо Мэй приняло обеспокоенное выражение. Видимо, старшая сестра догадалась, к чему клонит маркиз. – Я и не знала… Он ведь и в дом не заходил даже. Какой позор, надо было его пригласить!
