– Не покажете ли, где находится искомый сундук? – ободряюще улыбнулся капитан Мерри, обращаясь к Арлин. – И если я могу вам чем-то помочь, мэм…
Прозвучало это неожиданно тепло и искренне, и Арлин расправила плечи:
– Там… в кабинете.
И, не дожидаясь, пока остальные последуют за ней, она опрометью кинулась в следующую комнату. А там – обогнула стол и рухнула на колени перед старым, рассохшимся сундуком с затейливой резьбой на крышке.
– Мэй, Мэй… ты здесь? О, пожалуйста, будь живой… Пожалуйста…
Капитан Мерри неловко застыл в дверях, не решаясь сделать ни шагу дальше. Арлин давилась всхлипами и оглаживала крышку сундука, а фарфор хрустел у меня под ногами, как выбеленные временем птичьи косточки. И это продолжалось бы ещё долго, если бы маркиз не подтолкнул капитана в спину, шепнув:
– Рон, позже, не время для деликатности.
И, кажется, добавил что-то тихо про вдову и возможность, но я не была уверена – не подвёл ли меня слух.
Капитан, словно опомнившись, торопливо пересек комнату и опустился на колени перед сундуком, стараясь не тревожить Арлин. Затем внимательно оглядел замок, извлёк из кармана что-то причудливо выгнутое и блестящее и начал возиться с замочной скважиной; временами что-то щёлкало или звенело, и точно также, кажется, звенел сам воздух. Даже Арлин перестала плакать и поднялась на ноги, прижимая к груди скомканную шаль.
– Сейчас, – говорил капитан, криво улыбаясь. – Сейчас. Ещё немного.
А потом крышка вдруг крякнула, как рассохшийся порог – и поднялась вверх на пружине. Не сговариваясь, мы с дядей Рэйвеном одновременно шагнули вперёд, Арлин быстро наклонилась, едва не ныряя в сундук с головой…
Мэй лежала на ворохе тёмной ткани, обнимая коричневый замшевый сапог, точно ребёнка. Когда сестра вскрикнула и дрожащей рукой коснулась её лица, она вздрогнула и открыла глаза, щурясь на неяркий утренний свет.
– Ах…– выдохнула Мэй. – Думала, что задохнусь здесь… Арлин, силы небесные, как я рада, что ты… ты… – и она потянулась вверх, к сестре, позволяя обнять себя за плечи.
Капитан Мерри отвёл взгляд. А вот маркиз наоборот, нахмурился.
Думаю, что он, как и я, заметил тёмную мокрую полосу на подоле светлого платья Мэй.
Позже, поручив сестёр заботам капитана, корабельного врача и служанок, мы с маркизом поднялись на палубу. Погода установилась чудесная – солнце, лёгкий ветер, тепло и благодать. Дамы уже прогуливались с кружевными зонтиками, щебеча о моде и рукоделии. Следы ночного дождя стремительно исчезали – ещё немного, и никто уже не вспомнит о ненастье. Впереди всего в одном дне пути лежала Серениссима, и чудился в морском бризе пряный запах карнавала – кофе и шоколада с острым перцем, горячего, хрустящего хлеба с кедровыми орешками, ассорти из даров моря, запечённого на решётке на открытом огне, пряного вина… Чаще слышался смех и мнилось, что вот-вот выглянет из-за угла леди в старинном синем платье и с фарфоровой маской.
«Мартиника» двигалась дальше, словно никто и не погиб, но напротив – она освободилась от тяжёлого груза и стала невесомой, как те перистые облака в акварельно-прозрачном небе.
– И что вы думаете об этом, Виржиния?
Вопрос дяди Рэйвена сбил меня с толку, вырвав из череды приятных размышлений.
– Думаю о том, что иногда самые страшные истории разрешаются благополучно без человеческого вмешательства. Вот так и начинаешь верить в Провидение.
– Полагаете, что небеса достаточно жестоки, чтобы утопить злодея, дабы спасти невинных? – колко рассмеялся маркиз. Глаза его сквозь синие стёкла очков показались мне ледяными.
– А разве его смерть – не благо? – вздёрнула я упрямо подбородок.
Дядя Рэйвен вздохнул и облокотился на поручень, глядя на бесконечно изменчивое море.
– Она создала больше сложностей, чем решила. В том числе и для меня, хотя я, не скрою, рад был избавиться от политического соперника.
Я встала рядом с ним – ближе, чем советовал этикет, ближе, чем мне сейчас хотелось бы.
– Поясните, пожалуйста.
– Не бывает абсолютного зла, как бы нам иногда ни хотелось наградить этим титулом какого-нибудь человека. Да, Чендлер совершил много мерзостей, начиная с убийства Кэмпбеллов и заканчивая предательством интересов Аксонии… С другой стороны, он оставил после себя настоящую империю. Его фабрики и заводы, где работают десятки тысяч людей; его генералы и глашатаи, не всех из которых он купил шантажом; наконец, капитал, коим он при жизни распоряжался исключительно разумно… Теперь забота о его «империи» ляжет на плечи других людей.
– Арлин унаследует состояние?
– Унаследует, – подтвердил дядя Рэйвен. – Поскольку не в моих интересах объявлять смерть Чендлера убийством, расследования не будет. Даже если Мэй в сговоре Арлин и совершила преступление, всё представят несчастным случаем. Нет убийства – нет злого умысла – нет заинтересованных лиц, а в смерти Чендлера, что греха таить, я был заинтересован больше прочих. Убийство пошатнёт позиции многих сомневающихся и заставит говорить тех, кто раньше молчал. Найдётся достаточно героев, готовых обвинить Корону, «ос» и меня лично в корыстном интересе к смерти мистера Чендлера.
