Сердце как будто кольнуло, снова и снова, мне захотелось забыть и не думать больше об этом, но я понял, что не могу. Как бы я ни старался, все равно мыслями возвращался к Синъянь.
Стало так тоскливо, что я прибавил газу. Мотоцикл издал гулкий рев и ураганом помчался по склону вниз. На спидометре мелькали цифры: шестьдесят, восемьдесят, сто. Не знаю, сколько прошло времени, но пришел я в себя только тогда, когда понял, что подъезжаю к дому Синъянь.
Остановившись у обочины, я окинул взглядом многоэтажку. На каком этаже она живет, в какой квартире? Дома ли она? А что, если вместе с ней наверху Чжисюань?
Накатило чувство растерянности, я реально запаниковал, и тут кто-то похлопал меня по спине. Я обернулся и увидел, что сзади на меня смотрит девушка, а лицо у нее белое как полотно. Я замер от неожиданности, а потом до меня дошло, что я натворил.
– Ой, прости! Забыл отвезти тебя домой, – тихо проговорил я.
Вэньци скорчила гримасу и чуть не плача ответила:
– Ты совсем ненормальный?! Я тебя звала, звала, а ты ноль внимания!
– Прости, извини, я… я задумался. Сейчас отвезу тебя домой.
– Не надо! С тобой опасно ехать, я лучше сама доберусь.
– Ну как же ты…
Вэньци вытащила из сумочки телефон и вмиг вызвала такси. Машина сразу приехала, она запрыгнула в нее и умчалась прочь.
Я рванул следом, за такси, чтобы быть уверенным, что она доберется до дома. Только когда своими глазами увидел, как она заходит домой, я поехал обратно.
Вернулся домой, посмотрел на телефон. Мобильный разрывался. Это были Лэй и Чжилин. Они ругали меня целый час.
Ну и пусть ругают. Я виноват. Так мне, дураку, и надо.
В кофейне я стал держаться неприметнее, по-прежнему приходил и уходил по расписанию, но в общении с Синъянь все было так, как будто между нами выросла стена. Мы больше не разговаривали, остались только «спасибо» да «пожалуйста». Без необходимости никто из нас первым не обращался к другому.
Мне стало казаться, что она враждебно настроена ко мне, скорее всего, из-за того, что я вмешивался в ее жизнь. Короче, наша дружба оказалась намного слабее, чем я думал, и теперь мы постепенно превращались в незнакомцев.
С тех пор как Синъянь сошлась с Чжисюанем, она повеселела, с лица не сходила улыбка. Заваривая кофе, Синъянь слегка улыбалась; общаясь с посетителями, улыбалась вовсю; даже обжаривая кофейные зерна, она улыбалась, глядя на них.
Все знали, что такой счастливой ее сделала любовь, а объектом этой любви был Чжисюань.
Стоило ему заявиться в кофейню, как посетители замечали на лице Синъянь искреннюю улыбку, идущую из глубины сердца. Посетители стали говорить, что даже вкус кофе изменился, стал слаще. Незамужняя тетушка шутливо замечала: «Сладость любви незаметно проникает в кофе, естественным образом меняя его вкус».
Я больше не досаждал Чжисюаню и никаких ребячеств по отношению к нему не допускал. Стараясь не вызывать беспокойства Синъянь, обходился с ним максимально вежливо, сохраняя безопасную дистанцию.
Вдруг меня посетила удивительная мысль: никто не может избежать трагедии, если так предначертано судьбой. А судьба у каждого своя, и каждый должен сам пройти свой путь и лично испытать все, что предначертано. Я и свою судьбу не контролирую, а еще собрался повлиять на чужую?
Поняв, насколько я бессилен, я был вынужден только зарыться головой в землю, как страус, стараясь думать, что все это не имеет ко мне никакого отношения.
Незамужняя тетушка вдруг начала жаловаться, что атмосфера в кофейне какая-то не такая. Романтические истории, которые она рассказывала раньше, теперь стали никому не нужны, даже Синъянь перестала их слушать. Наверное, потому, что у нее самой в жизни хватало романтики. Так что я остался единственным слушателем незамужней тетушки. Не знаю, почему-то вещи, которые раньше я не понимал, теперь находили отклик в моей душе.
«Любовь не спрашивает, хотим мы встречи с ней или нет. Она нечаянно нагрянет, и от нее никуда не убежать». И я понимающе кивал.
Тетушка утешающе хлопала меня по плечу: «Малыш, если ты меня понимаешь, значит, уже повзрослел».
В ответ я только горько улыбался. Слишком рано я повзрослел – и сразу все потерял.
Может, поэтому я наконец обрел покой.
Время быстро пролетело, наступил Новый год по лунному календарю, а за ним – февраль. Проработав в кофейне «Странник» почти два месяца, я превратился из кофейного невежды в начинающего бариста. За это время адвокат в кофейне больше ни разу не появлялся, студента-ухажера тоже след простыл. Старые посетители уходили, новые занимали их места. Но так и должно быть, кто-то приходит, кто-то уходит, тут совсем как с друзьями.
Сегодня босс, надолго пропавший, чудесным образом вернулся, сияя от счастья, даже подарил мне красный конверт с деньгами по случаю прошедшего Нового года.
Я поблагодарил его и не знал, поздравить ли его с Новым годом или с новым счастьем. А дальше у нас с боссом произошел следующий разговор:
– Как работается, хорошо или не очень?
– Ну, в общем-то, неплохо.
– Но и особой радости не испытываешь? – Он удивленно поднял брови.
