– Я вел себя как дурак, все время злил тебя, нес всякую ерунду. Обещаю, что в будущем никогда больше не повторю ничего такого, что тебе не понравится.
Синъянь смерила меня взглядом, как будто не веря своим ушам. Я поднял руку, будто приносил клятву:
– Если вновь совершу ошибку, то пусть меня настигнет кара: чтоб я поскользнулся во время прогулки, чтоб поперхнулся рыбьей косточкой за обедом, чтоб мой мотоцикл заехал в канаву…
– Ладно, ладно, брось эту ерунду. – Она заставила меня опустить руку.
– Значит, мир, да? Я сделаю все, что ты захочешь, или не сделаю, чего не захочешь. Буду тебя слушаться, в общем.
Синъянь чуть заметно улыбнулась:
– Значит, будешь меня слушаться? Тогда дуй убираться!
– Слушаю и повинуюсь! – радостно ответил я.
Весь день я был в улетном настроении, как будто нашел драгоценное сокровище, потерянное тысячу лет назад, и снова обрел почву под ногами. Я больше не думал о том, каким станет будущее. Все это уже неважно. Для меня счастье, если я могу оставаться рядом с Синъянь, как старый пес.
После обеда в кофейне объявился астролог, которого давно не было видно. Заказал, как обычно, чашку черного кофе и кусочек шифонового бисквита. Он сел за барную стойку и долго наблюдал за Синъянь, а потом вдруг произнес загадочную фразу:
– Бывает, что от судьбы не убежишь, так уж предначертано.
Вот странное дело: я вдруг понял каждое его слово, все было кристально ясно. Стараясь, чтобы мой вопрос прозвучал как можно более уважительно, я спросил:
– Великий наставник, так как же следует поступить в таком случае?
– Хороша или плоха судьба, это все зависит от нас самих, мы притягиваем и добро, и зло. Бедствия случаются со всеми, так, значит, надо стойко встретить их, а после того, как все закончится, начать все сначала.
– Великий наставник, а правда, что ничего нельзя изменить?
– Всякая любовь следует жизненному пути, сама собой начинается, сама собой заканчивается.
– Великий наставник, а можно ли избежать несчастья?
– Любовь прекрасна, но и приносит боль, зато время способно излечить все на свете.
– Я понял, что изменить судьбу невозможно, можно лишь быть стойким при встрече с ней, – просветлел я.
Наш разговор с астрологом привел Синъянь в замешательство. Притянув меня к себе, она шепотом спросила:
– Что с тобой? Ты же не верил в астрологию, разве не так?
– Теперь я не могу не верить, – ответил я с кислой улыбкой.
– Ты стал суеверным, – удивленно проговорила она.
Да, ради тебя.
Я все глядел на Синъянь, и вдруг мне стало ее жаль. Как бы я хотел, чтобы страдания, которые ей предстояли, достались мне.
На второй день после того, как мы помирились, Синъянь сообщила, что Чжисюань собирается куда-то в командировку. Мне показалось, что я узрел ангела, который снизошел с небес принести мне благую весть.
Она сразу заметила мой восторг, все было написано у меня на лице.
– Эй! Что улыбаешься?
– Разве я улыбаюсь?
– Еще как, во весь рот.
– Просто хочу тебя развеселить. Пока его не будет, ты же потеряешь покой и аппетит от тоски. Так что в ближайшую неделю буду тебя развлекать, чтобы ты улыбалась побольше.
Я скорчил рожу, и она ответила натянутой улыбкой.
– Пока не будет Чжисюаня, буду твоим водителем, – предложил я.
– Ну уж нет, слишком много хлопот, я и сама могу на автобусе ездить.
– Ну уж нет! Толкаться в автобусе, когда у тебя есть водитель. Мне ведь по пути.
– Мне на запад, тебе на восток, по-твоему, это по пути?
– Мотоциклу виднее.
В общем, я уговорил ее, и это была моя награда за упорство.
Синъянь и не знает, что я мог бы подвезти ее хоть на край света, объехав вокруг Земли, с превеликой радостью.
В те дни, пока отсутствовал Чжисюань, погода стояла удивительно ясная, на дорогах было свободно и даже на придорожных деревьях вовсю распускались цветы. Каждый день я вставал раньше обычного, приходил в кофейню до Синъянь и приступал к уборке, а сам ждал ее.
Мне нравилось видеть, как она, заходя в кофейню, поражается чистоте, как загораются ее глаза, а в уголках губ появляется улыбка.
Обменявшись улыбками, мы здоровались, а потом завтракали под музыку «Битлз». Так начинался идеальный день.
Я старательно обходил столики, с улыбкой обслуживая посетителей. Пока не было Чжисюаня, каждая минута и каждая секунда стали на вес золота. В конце рабочего дня я жалел только о том, что день пролетел так быстро, оглянуться не успеешь – а уже пора домой.
После закрытия я терпеливо сидел вместе с ней, как сторожевой пес у ног хозяйки. Если хозяйка не двигается, то и пес ни с места.
У старого пса из того фильма был свой хозяин, которого он оберегал, а я должен оберегать свою хозяйку, вот так.
Проводив до дверей последнего посетителя, я перевернул табличку с надписью «ЗАКРЫТО» наружу, потом вернулся в зал и, не удержавшись, все-таки спросил:
– Тот посетитель, он что, музыкальный маньяк? У него голос такой, прямо уши вянут!
Только что вышедший из кофейни человек после третьей чашки кофе начал как ни в чем не бывало выстукивать ритм, используя чашку и блюдце. Потом запел, нарушая все правила гармонии разом.
– А как тебе такая идея: переименуем кофейню в «Планету чудиков», а?
