Ну а ко мне его отношение тоже здорово изменилось: теперь он меня недолюбливал и смотрел совсем не дружелюбно.
Я твердил себе, что бояться мне нечего. Каким бы свирепым ни был лев, главное не показывать, что боишься его. Стоит только ему вылезти из овечьей шкуры и показать свои клыки, тогда за мной дело не станет: отделаю его в хвост и в гриву.
Мне гордости было не занимать, ведь я помнил о своей миссии защитника. Впервые в жизни я по-настоящему почувствовал свою ответственность.
И вот вечером выходного дня безо всякого предупреждения случилось то, чего я все это время так опасался. После закрытия кофейни я остался сидеть в зале у окна, наблюдая за происходившей снаружи ссорой.
За окном накрапывал дождик, и было видно, как намокли волосы и юбка у Синъянь. Она что-то говорила Чжисюаню, а он стоял с каменным лицом и молчал. Синъянь хотела взять его за руку, но он резко отбросил ее руку.
Я сжал кулаки. Хотелось вылететь на улицу и одним ударом сбить Чжисюаня с ног. Но эта мысль только промелькнула в моей голове. Поступи я так в сложившейся ситуации, только подлил бы масла в огонь.
Чжисюань оставил Синъянь одну и был таков. Я видел, как она облокотилась на колонну, растерянная и сбитая с толку. Да у меня самого сердце так екнуло, что я еле дышал. Подавив желание выбежать на улицу, я поглядел вслед удаляющейся Синъянь. Через минуту она умчалась на такси.
Пока я ехал на мотоцикле, в голове прокручивал только что увиденную сцену. Это был первый раз, когда они по-настоящему поссорились. Значит, вторая ссора уже не за горами.
Тело на мгновение отяжелело, а душа металась, не находя себе места. Я почти доехал до дома Синъянь, как мне на глаза попалась фигура Чжисюаня.
Не особо хотелось, чтобы он меня заметил, так что я поскорее свернул в переулок, заглушил мотор и притаился в темноте. Правда, моя совесть тут же дала о себе знать.
Чжисюань расхаживал по улице, поглядывая по сторонам. При свете фонарей на его лице читались беспокойство и неуверенность.
Вскоре такси остановилось у ворот дома. Синъянь вышла, навстречу ей подошел Чжисюань и теперь глядел на нее ласково. Он сказал что-то Синъянь, они взялись за руки и помирились.
Видя, что ссора закончилась, я должен был бы порадоваться за них, но радоваться не получалось, наоборот, на душе стало мутно. Я не сдвинулся с места. Не знаю, сколько прошло времени, но когда обернулся, то увидел перед собой высокий худой силуэт.
Чжисюань мрачно глядел на меня и равнодушным голосом проговорил:
– Ну че, насмотрелся?
Резким движением он пнул мотоцикл так, что я не успел увернуться и меня придавило. Выбравшись из-под мотоцикла, я вскочил на ноги и увидел, как приближается Чжисюань – тут у меня мурашки забегали вверх-вниз, а озноб пробрал с головы до пят.
Когда я пришел в кофейню на следующий день, Синъянь тут же приметила мой распухший нос и синяк под глазом и пришла в ужас:
– Что случилось? Почему ты опять весь раскрашенный?
– С мотоцикла упал, – соврал я и горько усмехнулся.
Она достала аптечку и попросила меня сесть.
– Голову подними!
Я послушно поднял голову, и Синъянь легкими движениями стала протирать рану.
– Так поранился, а ничем не обработал.
– Я боялся, что сестры заметят. Вернулся домой и сразу пошел к себе в комнату.
Я чувствовал ее дыхание, и мое сердце билось все сильнее. В первый раз она была так близко, что у меня в груди стало тесно, даже глаза слегка покраснели.
– Что, болит? – остановилась Синъянь.
Я сделал вдох и отрицательно замотал головой. Теперь она действовала осторожнее, боясь причинить мне даже небольшую боль.
– Ну вот и готово. В следующий раз поосторожнее на мотоцикле.
Собирая аптечку, Синъянь добавила, стараясь звучать как можно непринужденнее:
– Между прочим, я подумываю уйти из секции дзюдо.
Я поднял глаза на нее, в душе вдруг стало пусто.
– Ты же делаешь успехи, хочешь вот так все бросить?
– Да ничего особенного, все равно я несерьезно занималась.
– Это Чжисюань тебя отговорил?
– Угу, между прочим, он беспокоится. Не хочет, чтобы я получила травму.
А как же я? Я тоже о тебе беспокоюсь, не хочу, чтобы тебя ранили, а ты никак не поймешь.
Я покачал головой, отказываясь принять эту отговорку. От воспоминаний о случившемся прошлой ночью у меня похолодело сердце. Чжисюань вцепился в меня как сумасшедший, а затем сильно прижал к стене.
– Сукин сын, чтоб тебя! Задумал чужую девушку отбить?
– Нет!
– Если нет, докажи! Увольняйся из кофейни, тогда поверю.
– Я ничего плохого не делал, с какой стати мне увольняться?
– Ты тут за моей девушкой подглядываешь из темного угла, и у тебя хватает наглости так говорить? Первый раз вижу такого подлеца.
– Что за бред, мы с ней просто друзья! У вас тут ссора, и ей это радости не прибавило, понял?
– Какое твое дело, что мы ссоримся? Чего ты лезешь, рада она или не рада. Твоя, что ли, забота? Ты кем себя возомнил?
– Я лучший друг Синъянь, и кто ее обидит, с тем я разберусь.
– Черта с два! Бесстыжая рожа, тебе, значит, мало, надо добавить?!
