На лай вышла хозяйка собаки, старая женщина. Она разглядывала меня, а я ее. Нет, что-то не так. Женщина темнокожая, наверняка родом из Индии. Надо еще раз посмотреть в телефоне, правильно ли я указал адрес!
Бабушка-индианка спросила меня по-своему, а я ответил ей по-малайски. Мы, кажется, прилетели с разных планет, наши голоса звучали на разных частотах, контакт установить не получилось.
В конце концов мне пришлось двинуть обратно к станции. По дороге я про себя ругал босса, который подсунул мне не тот адрес. Не зная, что предпринять, я позвонил Синъянь, чтобы попросить ее о помощи.
Наслушавшись долгих гудков, я уже решил, что Синъянь не хочет отвечать, собрался завершить вызов, но в последний момент раздался ее голос:
– Алло?
– Я приехал к тебе.
– А я не дома.
– Ты не поняла. Я приехал к тебе в деревню.
– Что? Гора Кали? – Теперь в ее голосе слышалось удивление.
– Да, – слабо ответил я.
– И зачем ты вот так вдруг приехал?
Потому что думал о тебе. Но сказал я это про себя, вслух не решился произнести.
– Где ты сейчас находишься?
– У станции.
– Стой там, никуда не уходи, я сейчас приду, – сказала она и повесила трубку.
Следуя инструкции, я послушно ждал, пока воображение рисовало всякие романтические картины нашей долгожданной встречи.
Синъянь появилась спустя пятнадцать минут. Перешла через дорогу, направляясь ко мне. Мое сердце подпрыгивало в такт ее шагам. Подойдя ко мне вплотную, она прямо заявила мне с укором:
– Я же тебя просила присматривать за кофейней, а ты взял и покинул рабочее место?
Я завороженно смотрел на нее, не хотел ни на секунду отвести взгляда.
– Что уставился? – Она легонько постучала меня по голове.
Я растянул рот до ушей, зависшее в воздухе сердце наконец-то благополучно приземлилось.
– Давно не виделись, как ты?
– Всего семь дней. Ты что, совсем? – улыбнулась Синъянь.
– Семь? А кажется, так давно.
– Пойдем поужинаем.
Ее машина была припаркована в переулке недалеко от станции. Мы сели в машину, и по дороге она рассказывала о достопримечательностях горы Кали, болтая о том и о сем так непринужденно, как будто между нами ничего не произошло. Если мы случайно встречались взглядами, то она всегда быстро отводила глаза.
По пути я почти ничего не говорил, но внутри бурлили тысячи слов. Может, признаться ей в любви еще раз? Подумав, я решил, что все-таки не стоит, да и мужества не хватало. Меня пугала еще одна неудача, особенно я боялся, что мы перестанем быть даже друзьями.
Через десять минут мы добрались до лапшичной, где она заказала мне порцию рамена.
– А ты сама?
– Я на диете.
– Это стандартный женский ответ?
– Вечная женская доля. – У нее на лице было написано: «Тебе не понять!»
Синъянь стала расспрашивать, как идут дела в кофейне, что там делает босс, как чокнутый старик, как писательница, как рыжая кошка и каждый из ее котят. Вопросов море, но ни одного про меня, не знаю, нарочно или нет.
Я вдруг дал слабину и чуть было не выложил ей все, что было у меня на уме. Но все так и осталось у меня в мыслях. Стоило мне оказаться с Синъянь лицом к лицу, как мои смелость и непринужденность превращались в робость и нерешительность.
Мы говорили о кофейне, и она слушала, прижав руки к щекам, с таким удивительным вниманием, что ее лицо напоминало прекрасную картину. Тем временем моя душа покинула тело, я говорил одними губами, уносясь в своем воображении совсем в другие края.
Мы с тобой гуляем по Луне, держась за руки, и там все так волшебно, лунная дорожка все время меняет форму и извивается, уходя вдаль. Ты улыбаешься, ты счастлива, как ребенок. Я с удовольствием гляжу на тебя, ведь если ты рада, то и я рад. Какая великолепная картина. Но все прервалось, когда перед глазами замахала чья-то рука.
– Эй! Опять витаешь в облаках?
Вернувшись в реальность, я сразу же наткнулся на ее взгляд. Глядя на Синъянь, я все-таки не удержался и спросил:
– Почему ты так неожиданно ушла в отпуск?
Она, слегка опешив, оставила мой вопрос без ответа.
– Может, из-за Чжисюаня?
– К нему это не имеет никакого отношения. С ним уже все решилось окончательно.
К нему это не имеет никакого отношения. А ко мне имеет?
Поймав себя на этой мысли, я почувствовал, как меня распирает изнутри от вопросов, которые вот-вот вырвутся наружу. Синъянь уже отвернулась, как будто не хотела продолжать этот разговор.
Принесли лапшу, порция была огромной, сверху лежали еще два больших кружочка пряной свинины чашао. Я попросил у официанта еще одну миску, чтобы половину лапши и мяса отдать Синъянь.
– Я тоже на диете, – подмигнул я, и она улыбнулась.
Мы вместе ели горячую аппетитную лапшу, и в этом было какое-то необъяснимое счастье.
Поев лапши, мы с ней пошли на пешеходную улицу. Там было оживленно, в лавочках по обеим сторонам торговали закусками, которых я никогда раньше не видел. Мы протиснулись сквозь толпу и выбрали несколько особенных блюд на ее вкус: клецки в чили-масле, острые куриные крылышки, жаренные во фритюре, печенье няньгао из клейкого риса и рисовое печенье в вине. Вкус у всего был невероятный, ведь это любимые закуски Синъянь.
