Меня еще и снабдили объемистым пакетом, куда я по дороге загрузила мочалку в виде апельсина, детский шампунь, гель для душа с бегемотиком на бутылке, пачку соли, пучок укропа, килограмм картошки, несколько морковок и пару луковиц. И пакетик хорошего чая, совсем немного, но это именно чай. Маленький магазинчик на краю рынка торгует рассыпным чаем, самым разным, и в этом магазинчике мы, конечно, задержались.
И теперь у меня одна цель — донести все свои покупки и не разбить ничего. И при этом не потерять девчонку, которая уже едва плетется, так устала.
— Давай на скамейке посидим?
До дома совсем недалеко, но донести я ее не могу, я едва тащу покупки.
— А папа не придет?
Ну, это вопрос весьма интересный, потому что со вчерашнего дня Виталика не видать отчего-то, но еще не вечер. Правда, вряд ли девчонка его видит так, как я.
— Папа умер.
— Нет. — Она серьезно смотрит на меня. — Мама папу палкой ударила, бум!!!
— Ну, он и умер от этого. Не думай о таких вещах, было и прошло, что ж. Ничего тут не поделаешь, надо жить дальше.
Я не умею разговаривать с детьми как-то особенно. Я разговариваю с ними так, как с другими с людьми, и считаю, что так правильно. Мои родители тоже никогда со мной не сюсюкали, а просто говорили так, что было понятно. И я точно так же говорю с девчонкой, но она задает вопросы, на которые у меня только правильные ответы. Хорошо ли это для ребенка, я не знаю, но она же, в отличие от меня, все видела. Безмозглая идиотка Лизка не посчиталась даже с присутствием ребенка, схватилась за ружье, и девчонка уцелела чудом.
Ну, насидится теперь, да чтоб ей и вовек не выйти.
— Все, мы дома. Давай снимай ботинки.
Я ставлю чайник и выкладываю на стол покупки. Сейчас надо вскипятить чайник и выпить чаю. Я, знаете ли, очень люблю чай — нет, не из пакетиков, никогда не пейте эту дрянь из пакетиков, там нет никакого чая, товаропроизводители вас обманывают. Покупайте листовой чай в специализированных магазинах, или на крайний случай — просто листовой в пачках, которые продаются в обычных магазинах, это все равно лучше, чем окрашенная невесть чем чайная пыль в пакетиках.
Я принимаюсь мыть только что купленный фарфор. Все это где-то стояло, пылилось, потом кто-то это трогал, переносил — и не раз, а потому я заливаю только что вымытые белые фарфоровые предметы водой из закипевшего чайника. Ничего, сейчас всем микробам придет конец. Ставлю миску с фарфором на плиту и всыпаю в моментально закипевшую воду порошок. В кухне завоняло хлоркой, что меня очень радует: это запах чистоты и безопасности. Полюбовавшись, как булькает вода, я снимаю миску с огня, она должна остыть, иначе посуда может треснуть. Я, знаете ли, не помешана на домашней утвари, просто нужна же какая-то посуда, и если приходится тратиться на ее покупку, то я предпочитаю белую, в желтых цветочках. Уж не знаю почему, но мне такая расцветка очень нравится, будь это кастрюли, чашки или что-то еще. Желтые цветочки на белом фоне, особенно если они, вот как на купленных мною чайных принадлежностях, дополнены золотыми вкраплениями, — это для меня просто неотразимо, и я очень рада своим удачным покупкам. Они очень хорошо вписались в компанию фарфора, подаренного Розой. А в магазине я бы не купила столько всего на эти деньги, максимум хватило бы на небольшую кастрюльку и пару чашек.
— Лида!
Девчонка стоит в дверях кухни с одним ботинком в руках. Наверное, нужно ей вымыть руки и переодеть. Но в дверь стучат, и это, наверное, Роза, а потому я открываю.
Но это не Роза. Это какой-то мужик, у него в руках большая коробка и какой-то пакет.
— Вы Линда?
— Да. А что?
— Вот… Рита в группе написала о вас и о вашей ситуации… я вчера не успел, но — вот…
Он входит и ставит на пол коробку.
— Микроволновку вам принес и так, по мелочи. — Он топчется на месте, не зная, что сказать. — А это Лилечка?
Кто бы это еще мог быть. Ясен хрен, что Лилечка — в колготках и майке, с ботинком в немытых руках.
— Ну, привет, принцесса.
Принцесса смотрит на него с заметным интересом, а он ставит на пол пакет и достает оттуда яркое розовое платье с пышной юбкой.
— Тут еще есть корона и колечки. И сумочка.
Девчонка подходит и заглядывает в пакет.
— Как принцесса?
— Конечно. — Мужик смеется. — Я так понимаю, театр сегодня отменяется.
Театр?! Какой театр?
И тут я вспомнила. Это же тот самый тип, который неделю назад угощал меня горячим шоколадом и пригласил в театр. Просто при свете дня я его не узнала. Ночью все выглядит по-другому, а ярким солнечным днем это мужик в джинсах и куртке, русый и темноглазый.
С очень дорогими часами на запястье. Терпеть не могу этот выпендреж с часами.
— Но ничего, театр никуда от нас не денется. — Мужик вопросительно смотрит на меня. — Я войду? Куда поставить микроволновку?
— Не надо было…
— Ну, тут я сам решать буду, надо или нет. — Мужик достал из пакета связку бананов. — Там еще хлеб, молоко, свежий фарш, яйца… в общем, разберетесь. Можно мне руки помыть?
— Ну да.
В ванной у меня теперь красота, не стыдно и людям показать.
— А стираешь как?
— Руками пока. Да ничего, у нас стирки не так много.
