Киллиан тоже подошел и поставил свечку – на этот раз за себя с Аерин. Он знал, что это глупо, что мертвые не в состоянии помогать живым, но эти двое, что лежали перед ним в красиво убранном каменном ящике, тоже любили и сделали все, чтобы остаться вместе – и в жизни, и в смерти.
Деревня Карачарово показалась ему после этого несколько сказочной. Даже странно – и усадьба Уваровых на Красной горке, и скромная деревенская церквушка, больше похожая на часовню, построенная в XIXвеке купцом Гурием в благодарность за то, что никто из его семейства не заболел во время эпидемии чумы, не смогли избавить его от этого ощущения.
Ну не мог Киллиан всерьез отнестись к купальне, наполненной водой из ключа, где брал воду былинный Богатырь. Или к тому, что в селе было аж две избы, имевших отношение к Илье Муромцу: одна стояла «на том самом месте», а другая была просто музеем типа «так жили наши предки».
Избушка была крошечной, бревенчатой, но там на столе лежали кольчуга, шлем и меч – естественно, не настоящие. Впрочем, это и не скрывалось. И все было красиво, даже изящно. Рядом стояла деревянная часовня и бил источник, по преданию возникший от удара копытом коня Ильи Муромца.
Удару конского копыта противоречила толстая современная труба, воткнутая в землю, что нисколько не мешало воде из этого источника собираться в купели и считаться целебной. И хотя за окунание в святой купели взымалась плата и требовался крестик на шее (не имеющим его он выдавался бесплатно), однако вопреки всякой логике не возбранялось напиться этой же самой водицы прямо из-под трубы, наполнить ей принесенную с собой бутылку и отправиться восвояси.
Киллиан сначала не поверил – в его голове такое не укладывалось, но заметив рядом сувенирную лавку и объявление на стене часовенки о том, что здесь можно не только заказать обычную церковную службу за здравие или за упокой, но и приобрести тару для воды, он успокоился.
– У нас не принято отказывать человеку в питьевой воде, – пояснила Элла. – А за купелью ухаживать надо.
Киллиан кивнул. Кстати, в купели они с Эллой по очереди искупнулись – вода была холодной, но это как раз то, что его не пугало. Жалко было лишь, что Аерин туда погружать было нельзя. И в сувенирную лавку они с Эллой заглянули, чтобы приобрести пару мелочевки на память, и пирогов поели - действительно вкусных, на натуральных продуктах.
* * * * *
Киллиану настолько понравился Муром, что вместо туристического восторга он снова начал испытывать иррациональное чувство зависти. Пока а они с Эллой катались там по улицам и мотались по экскурсиям, это чувство донимало его не слишком – так, куснуло пару разиков. Но стоило им выбраться из города и переехать по мосту Оку, чтобы поколесить дальше, как зависть принялась грызть его со всем своим завиднющим энтузиазмом.
Потому что он вдруг явственно постиг, отчего Аерин назвала Ирландию кладбищем. Это было именно так: все пять свои последних лет он прожил на могильнике. И что вся Ирландия целиком представляла из себя один громадный погост, где вокруг, куда ни глянь, были лишь руины, руины и руины. Здесь же, в России, люди среди руин жить не хотели. С потрясающим упорством они воссоздавали вокруг себя красоту.
Подобно гражданам Голлоуэя, они любили свои города, они гордились ими и каждый раз после каждой войны или стихийного бедствия отстраивали их заново. Они сумели не вымереть, в их населенных пунктах по-прежнему звенел детский смех, по вечерам молодежь гуляла по улицам, и много было мам с колясками. Это была в действии правительственная программа по поощрению рождаемости и многодетности.
– Послушай, как вы этого добились? – спросил он у Эллы.
– Чего именно? – не поняла та.
– У вас в каждой семье, что я встречал на улице, по три, а то и четыре ребенка.
– Ах это? – недоуменно скривилась Элла. – Правительство наконец-то спохватилось. Был принят закон при рождении второго ребенка обеспечить семью квартирой с выплатой стоимости квартиры в течение 20 лет под один процент годовых. Ну а если свободной муниципальной квартиры в населенном пункте не имелось, то предоставить кредит на ее покупку у частников или строительство собственного дома с приобретением стройматериалов по льготным ценам.
– У нас такое пытались сделать по программе заселения отдаленных островов. А оказалось, что сначала человек покупал, и только потом ему компенсировали сумму. То есть для неимущих это была красивая обманка.
– Ты не понял. У нас согласно этой программе все расчеты совершаются строго безналично, через госбанк. То есть семья заказывает, что ей надо, а сумма перечисляется магазином в банк на открытый лицевой счет, и банк ее магазину сразу возмещает. Семья начинает выплачивать долг спустя три года, когда ребенок может посещать детское учреждение, а мать способна выйти на работу.
– А третий ребенок как же? – спросил Киллиан. – Чем заинтересовывают семью на рождение его?