Лондон с особенной настойчивостью продолжал муссировать вопрос об обмене продовольствия на военное снаряжение. Одновременно он ищет возможность убедить архангельские власти порвать с Москвой. Сначала Янг (12 апреля) повторил свои прежние предостережения — не давать «предлога для обвинений в том, что мы открыто настраиваем местные власти против центрального правительства. Даже среди наших друзей существует твердое мнение, что требование вернуть все вывезенное из Англии — металлы, станки, в которых крайне нуждается промышленность России, — было бы несправедливо и что в этом вопросе мы должны пойти на компромисс». Очевидно, чувствуя, что британский комитет по снабжению, возглавляемый генералом Пулем, вынашивает свои планы, Янг добавил: «Было бы весьма полезно, если бы вы могли сообщить мне конфиденциально, что далее намерено предпринять правительство Его Величества в вопросе об охране военного снаряжения на складах»[32].
15 апреля, докладывая, что Исполком Архангельского совета возражает против возврата каких-либо военных запасов «на том основании, что они нужны русской промышленности и революционной армии и что наши враги не могут завладеть ими», Янг добавил многозначительный параграф: «Они дали также понять, что любая акция с нашей стороны в духе недавних событий на Дальнем Востоке нежелательна» — явное (и первое) предупреждение, что насильственное вторжение, подобное предпринятому десять дней назад во Владивостоке, встретит сопротивление.
«Я склонен верить в искренность намерений советских властей, — поясняет он, — сохранить военные запасы для России, а не для Германии. В то же время недавняя отправка грузов (вызванная, несомненно, непреднамеренной утечкой информации о нашей глубокой заинтересованности в них) свидетельствует о том, что их не просто спасали от наводнения. Советские власти не хотели, чтобы эти грузы попали в наши руки. Выбор же в качестве места выгрузки территории неподалеку от Вологды, которая имеет железнодорожные и водные коммуникации во всех направлениях, весьма удачен, поскольку теперь грузы не могут быть захвачены ни нами, ни немцами».
Янг далее напоминает своему руководству, что недавние перемены в местном административном аппарате «усилили контроль большевиков и соответственно ослабили влияние дружественных нам властей». (Следует вспомнить, что выборы в Архангельский совет увеличили представительство большевиков и ослабили эсеров.) В то же время он был уверен в том, что, если воздействовать на Архангельский совет, он «пойдет на некоторое сближение с нами». Но «если мы применим силу, то это принесет нам кратковременный успех, вместе с тем мы лишимся значительно больших выгод экономического характера». Решение всех этих вопросов уже серьезно задерживается в связи с конфликтом из-за военных грузов. Поэтому, учитывая предложения советской стороны, он призывал британское правительство пойти на компромисс: «Наш престиж не пострадает, поскольку наши условия не были преданы гласности (имеется в виду инструкция министерства иностранных дел относительно публикации обращения к жителям)»[33].
Развивая дальше свою идею, Янг сообщил (18 апреля), что Архангельский совет, «используя свое влияние на центральную власть, предлагает срочно прийти к соглашению с нами по вопросу о военных запасах.
Он явно боится активного вмешательства с нашей стороны и стремится избежать его любой ценой». Янг еще раз повторяет, что вопрос посылки судов с продовольствием с целью вернуть военные запасы «потерял свою актуальность»[34].
К 29 апреля обстановка обострилась по другим причинам. Председатель Архангельского губернского Исполкома (эсер) сообщил ему конфиденциально, что, если Москва не согласится на лондонские условия относительно возврата военных грузов, его комитет готов сам удовлетворить эти требования и даже провозгласить «независимость» на условиях, изложенных им в январе. Однако Янг, по-видимому, вовсе не был уверен в том, что его осведомитель располагает необходимыми для этого силами, и запрашивал Лондон о возможности заверить население Архангельска, что «правительство Его Величества не имеет намерений совершать агрессию или оккупировать русскую территорию… с тем, чтобы укрепить позицию проанглийского большинства»[35].
