Ответ министерства иностранных дел был осторожным и двусмысленным (4 мая). Британский командующий в Мурманске (где к этому времени находилось 14 тысяч английских, французских и других союзных войск, а местный Совет открыто объявил о своем неповиновении Советскому правительству) 25 апреля по указанию Лондона публично заявил, что его правительство не имеет «и никогда не имело никаких аннексионистских целей в какой-либо части России. Не преследует оно этих целей ни в отношении Архангельска, ни в отношении Мурманска». Янг получил возможность «повторить это в Архангельске». Янг так и поступил, составив письмо городскому Совету, которое было опубликовано в местной прессе. Но в послании, которое ему было поручено передать, говорилось об аннексии и ничего — об оккупации. Янгу сообщалось, что британское правительство, продолжая политику невмешательства во внутренние дела России, на деле готово оказать помощь «в целях поддержания порядка», если силы, находящиеся в распоряжении местных властей, которые Лондон рассматривал в качестве «законно учрежденного местного органа власти в данном округе», окажутся недостаточными. Были уже сделаны приготовления для посылки в Архангельск военного корабля «Аттентив», куда он должен был прибыть в конце мая[36].
Янг не был столь наивным, чтобы не расценить это послание как новое поощрение склонить Архангельский губернский Исполком к провозглашению своей независимости от советских властей в центре России и стать под защиту британских вооруженных сил, которые, не прибегая к «оккупации» Архангельска, готовы помочь в «поддержании там порядка»!
Едкую оценку всей этой переписки можно найти в неопубликованных воспоминаниях консула. «Большевики, естественно, эвакуировали военные запасы из Архангельска. Почти все, что имело какую-то ценность, было вывезено за несколько недель до оккупации (2 августа). Объяснение действительных причин этой эвакуации, которая была ускорена угрозой интервенции, так и не дошло до сознания британских властей, полностью поглощенных поисками „тайной руки Германии“. Британские власти, по-видимому, так и не поняли того, что если они сделали поспешный вывод о намерениях большевиков передать запасы немцам, то и большевики в свою очередь, по крайней мере с большими основаниями, пришли к выводу о стремлении союзников использовать военные запасы (как и получилось с их остатками) для военных действий против большевиков. Это поняли все непредубежденные люди, когда стало известно место выгрузки части запасов. Они были выгружены там, куда прибыли дипломаты союзных держав, — в Вологде[37]. Именно Вологда была, как казалось, наиболее безопасным местом».
В действительности 14 мая полковнику Раймонду Робинсу, отправлявшемуся из Москвы в США, был вручен «предварительный план» экономических отношений с Америкой, в котором гарантировалось, что военные материалы, доставленные в Россию из Англии и США, не будут проданы Германии[38].
К этому времени Советское правительство располагало фактами о начале интервенции и оккупации советской территории в разных частях страны. Об этом стало известно и Янгу.
Один из таких фактов — оккупация 5 апреля 1918 года японскими сухопутными и военно-морскими силами Владивостока. Акт, который мог быть совершен при открытом содействии или молчаливом согласии английского и французского правительств. Министры Англии одобрили эту оккупацию многими неделями раньше и оказывали давление на Соединенные Штаты, Чтобы и они дали на нее свое согласие. Об этом свидетельствуют многочисленные документы министерства иностранных дел.
Вторым, столь же общеизвестным фактом являлись действия в Восточной Сибири белоказацкой банды Семенова при открытой японской и несколько завуалированной англо-французской поддержке оружием и снаряжением.
Третьим фактом, о котором уже упоминалось, была деятельность англичан и французов в Мурманске. Там с 1916 года находилась небольшая военно-морская миссия. Высадка в марте 1918 года новых войсковых частей и прибытие военных кораблей союзников были объяснены якобы необходимостью отразить возможное наступление немцев из Финляндии. Такое объяснение вполне удовлетворило местный небольшевистский Совет. Затем началась настоящая оккупация, санкционированная специально созданным для этого региональным Советом при открытом одобрении и тайной предварительной договоренности союзных военных представителей в Мурманске[39].
