В отряде не полагалось спрашивать, кто, куда и зачем отправляется. Водитель это правило нарушила в присутствии командира. Может быть, даже намеренно. Не исключено, что вызвано это было телефонным звонком Афины Яковлевны. Алина не знала этого правила, однако поступила в полном соответствии с ним. Водитель же получила суровый взгляд Заварзиной и быстро ушла в сторону гаража. Она так и не сумела ничего ответить этой молодой выскочке, каковой она посчитала новую в отряде женщину.
Но для самой Алины это был чисто проходной эпизод. Она появилась в отряде «Фурия» вовсе не для того, чтобы искать здесь друзей или подруг, и вообще надолго здесь задерживаться не намеревалась. Куда они поедут, Алина только предполагала. Если все пойдет по этому самому сценарию, то она вообще в отряд не возвратится, завершит свое дело раньше времени.
Афина Яковлевна по-хозяйски опустилась на переднее пассажирское сиденье. Да она, по сути дела, и была хозяйкой всего того, что находилось здесь, за оградой, в том числе и живых людей.
Ворота открылись, и Алина выехала, даже не спросив, куда ехать. Она осведомилась об этом чуть позже, когда закончилась бетонка.
– А ты разве не поняла еще? В больницу. Около нее мы с тобой сегодня утром и встретились. Рядом там. Через дорогу. Ты рассказом про своего дядю мне верную мысль подала. Незачем человеку переживать муки, когда нет надежды на выздоровление. У нас в стране эвтаназия запрещена. С твоим дядей твой отец поступил правильно. А Любашу сегодня ввели в состояние искусственной комы. Говорят, иначе у нее может пострадать от болевого шока кора головного мозга. Это обязательный инсульт в дополнение ко всему. Такого она просто не выдержит. И без того мучается, бедная. – Подполковник Заварзина старалась изо всех сил, изображала сочувствие голосом.
Хотя лучше бы она этого не делала. Алине показалось, что в равнодушии она легче уловила бы сочувствие.
– Надо ей это? Пролежит в коме несколько недель, промучается. А потом все равно один конец. Правильно! Не надо. Это я могу сказать уверенно, как кандидат медицинских наук. Здесь во всей больнице ни у одного врача такого звания нет. Но есть у этой истории и неприятные стороны. Например, то, что у дверей ее палаты пост поставили. Там два ментовских сержанта сидят. Днем, по крайней мере, они там были. Сейчас уже, может, и спят себе спокойно. – Афина Яковлевна шумно перевела дыхание и продолжила: – Охрану обычно у больничных палат, в которых преступники содержатся, выставляют. Или те люди, которых убить хотят. Так, по крайней мере, всегда в кино бывает. Люба, что, преступница? Нет, конечно. Просто менты подозревают, что аварию ей подстроили недоброжелатели, опасаются, что капитана убьют, считая, что она, когда заговорит, сможет их выдать. А с нашей службой недоброжелателей заиметь несложно. Но дело не так обстояло. Любаша в момент аварии по телефону разговаривала. Со мной. Если бы ей было что сообщить, она обязательно сказала бы, потому как была мне подругой, а не просто подчиненной. Я даже хотела сделать ее начальником штаба отряда, то есть своим ближайшим помощником. Майор Кукарекина, боюсь, с этим делом не совладает. Я сегодня ее специально командовать группой оставила, чтобы проверить, как она справится.
Алина слушала все это и вела машину по улицам ночного поселка. Все они были пусты. За время проезда до районной больницы навстречу попалось только две машины, да и то одна из них была полицейской. Только когда «Шевроле-Нива» уже остановилась на парковке против магазина, закрытого по причине ночного времени, из ворот больницы выехала «скорая помощь» и торопливо куда-то унеслась с включенными сиреной и проблесковым маячком. Наверное, кому-то стало плохо, и врачи спешили оказать помощь этому человеку.
– Пора! – сурово сказала Афина Яковлевна. – Пойдем!
Они вышли из машины. Подполковник Заварзина вытащила нож из ножен и перерезала веревки, которыми была привязана к багажнику телескопическая алюминиевая лестница.
– Помоги нести, – последовала следующая команда.
Они взяли лестницу за два конца, с ней вошли в ворота, сразу за ними свернули вправо, в кусты, огибая здание хирургического корпуса.
Афина Яковлевна смотрела не на окна, а на деревья, растущие между корпусом и забором, и наконец-то узнала то, которое запомнила прежде. Это был старый, изломистый в ветвях татарский клен.
– Со мной пойдешь или здесь останешься? – шепотом спросила Заварзина.
– С вами, – ответила Алина.
Лестница быстро была поставлена к стене. Подполковник сама работала воротком, раздвигая ее. Та послушалась, в два раза увеличилась в длину. После чего им пришлось саму лестницу опустить, чтобы тем же воротком выдвинуть и третье звено. Все было сделано удачно, быстро и максимально тихо. Из окон первого этажа смотреть на них было некому. Афина Яковлевна заранее проверила это. Там располагались процедурные кабинеты, которые ночами не работали.
