Сказано это было во многом для того, чтобы подчеркнуть наличие бинокля с тепловизором. Пусть и временное, тем не менее полезное наличие.
Капитан расстарался.
Зная, что подполковник Речкин намеревается оставаться на координации в, громко говоря, штабе операции, Андрей Владимирович выпросил у него для Аркаши костюм от «Ратника» вместе с бронежилетом и разгрузкой. Шлем и КРУС парню были выданы персонально, под расписку об обязательном возврате. Комплекция у него и подполковника спецназа оказалась почти одинаковая. Тот и другой были высокими и крепкими.
Экипировка от «Ратника», не выпускающая тепло тела наружу, давала возможность оставаться невидимым даже под наблюдением тепловизора, что казалось капитану достаточно важным. К тому же подполковник по собственному желанию вручил Аркаше бинокль с подключаемым прибором ночного видения. Естественно, тоже с обязательным возвратом, хотя и без расписки. Это потому, что бинокль не был собственностью Вооруженных Сил России, а являлся личным боевым трофеем подполковника Речкина, привезенным из Сирии.
Лукьяновский после слов младшего из знакомых ему Известьевых сам присмотрелся к карте, переснятой и открывшейся на его планшетнике. Заброшенный, ныне не действующий кирпичный завод располагался как раз на стыке двух участков поиска.
Соседний участок справа исследовал старший лейтенант Заглушкин со своим проводником. Но он и часть заводской территории тоже должен был проверить. В том числе и склад готовой продукции. Кирпичи там когда-то хранились под высоким навесом. Там до сих пор каким-то невероятным образом уцелела кран-балка, пребывающая в рабочем состоянии.
Все это было известно офицерам со слов Аркаши Известьева и его товарища Толика Игнатова, который шел со старшим лейтенантом Заглушкиным. Они знали кирпичный завод еще во времена, когда тот работал, в недалеком карьере добывали глину и грузовиками возили сюда.
На самом заводе еще оставались наполовину разукомплектованные барабанные двухлопастные смесители, вяльцы, глинорастиратели, глинорыхлители, стержневые мельницы и еще какое-то оборудование. Но его закрыли и восстанавливать не собирались.
Поэтому местные мужики, бывшие работники кирпичного производства, сначала растащили в основном те части, в которых содержался цветной металл, а теперь начали понемногу осваивать и черный. Сотрудники приемного пункта, расположенного в Белореченске, с удовольствием скупали весь лом, какой туда привозили люди, и не спрашивали о происхождении такого богатства. Они вполне понимали, что народу надо хоть как-то кормиться, да и сами неплохо имели с этого металлолома.
Люди не считали это вандализмом и не пользовались при этом знаменитым принципом Великой Октябрьской социалистической революции «Грабь награбленное». Здесь действовал более простой принцип: «Все вокруг колхозное, все вокруг мое». Он работал по всей стране, помогал ликвидировать производство.
Кирпичная труба, которая возвышалась над заводом, шла из цеха, а не от отдельно стоящей котельной. Там была своя труба, не сильно высокая, металлическая. Котельная согревала рабочие цехи и управленческие помещения, а главная труба, как сообщил офицерам Аркаша, шла от больших печей обжига. Кирпичи и выпаривали, и запекали.
Парень даже начал объяснять капитану технологию, известную ему от кого-то, кто там работал. Сначала кирпичи выпаривали при температуре в четыреста градусов, а потом запекали при вдвое более высокой. Однако Лукьяновский его словоизлияния остановил резким жестом, прекратил этот разговор без объяснения причины.
А тут еще и причина эта пришла сама собой.
На связь с капитаном вышел старший лейтенант Заглушкин:
– «Чукча», я «Двухсотник». Андрей Владимирович, как меня слышишь?
– Нормально, «Двухсотник». Общайся.
Позывной капитана происходил от первого места его службы – в погранвойсках на Чукотке, где Андрей Владимирович сдружился с охотниками самого воинственного народа севера. Позывной Заглушкина часто использовался и другими снайперами. Он происходил от кодового названия «груз двести», то есть убитый, поскольку после выстрела снайпера редко кто оставался в живых.
– Мне вот мой проводник подсказывает, что если бандиты вообще на наших участках находятся, то они, скорее всего, на кирпичном заводе прячутся. Там тепло, светло и мухи не кусают.
– Мой проводник, кстати, того же мнения. Больше, говорит, здесь и спрятаться негде. Если только в открытую палатки на берегу поставить.
– Так что, с кирпичного завода и начнем?
– У твоего, «Двухсотник», проводника костюм неподходящий. Мой Аркаша говорит, что на самом верху заводской трубы есть площадка. Если там посадить наблюдателя с тепловизором, то он всю округу сможет просматривать.
– Я понял. Твой-то в костюме от «Ратника».
– Да. И маска есть, и перчатки. Его не заметят. Полный комплект, кроме оружия. Мы с ним имеем полную возможность оставаться незамеченными. А ты, в случае чего, своего назад сразу отсылай.
