Он ещё, что то шипел, но я остановила его жестом. Продолжила:
– Это так Герасим. То нам долго, из Покрова добираться в Столград, а у слухов ножек нет, они быстрее ветра мчатся. Много ли чести будет, если завтра на каждом углу, будут трепать что боярин Брудский, в семье своей не хозяин? Что дочь его, волей князя засватанную, к жениху прилюдно, за косу тащили . А пока тот слух шел бы, каждый к нему, своё прибавил. Чем это могло повернуться для рода?
Отец с Герасимом переглянулись и оба посмотрели на Груню, очевидно, что они знают другую историю. Отец сказал:
– Герасим позови Семёна. Ты встань подле Дарьи. – Указал он Агрепине.
Савелий быстро вернулся, за ним шел Семён, и парни, которые ходили с нами. На этот раз, их пересказ был, не столь красочный, и без сценок. Груня, видя, что её обложили, всё – равно не сдавалась:
– Так что мне было делать!? Она слова не слушает…
– Ты кем себя возомнила? Стражником моим, дубаком? С каких это пор, пришлой снохе на боярских детей руки распускать дозволено стало? И я, и мои братья только в воле нашего батюшки, главы рода, ему решать карать нас или миловать. Не забывайся.
Отец прочистил горло.
– Герасим забери жену, я уже не в первый раз слышу, что Грунька твоя, много себе дозволяет, вся дворня от неё плачет. Пущай дома сидит, чтобы без моего дозволения ноги её в усадьбе не было.
Герасим молча кивнул, взял всхлипывающую Груню за локоть, и повёл на выход. Семён с парнями поклонились, и тоже, быстро ушли. Отец проводил всех взглядом и снова посмотрел на меня, потом он перевёл взгляд на Преславу, она сказала:
– Пойду замену Груне поищу.
И быстро удалилась. Я смотрела на её побег, поймала взгляд отца. Из памяти Даши я видела, как долго он пытался добиться расположения дочери. Со смерти матери окружил её теплом и заботой, но не мог, всегда быть рядом – он воин этим всё сказано. С каждым походом, дочка становилась колючее, и колючее, а потом и вовсе укрылась от него, в монастыре. И в монастырь он ездил, упрашивал вернуться, дарил подарки, а она подарки не брала, или отдавала…
Эх, Дашка! «Что имеем не храним», выходит. Я бы многое отдала, чтобы у меня такой папка был. Смотрю на него, в глазах его вижу страх и надежду. – Потрепала ты нервы родителю, надеюсь, ты нашла своё блаженство, на которое променяла любовь отца. Вообще! Это теперь мой, папка! Мне в этой жизни дали шанс, заполнить все пробелы, и я этот шанс не упущу. Я шагнула к отцу, не отводя взгляда от его глаз сказала:
– Прости меня за всё, батюшка.
Шагнула ещё, и обняла его. Долгий выдох и отец обнял меня в ответ. Поцеловал в висок.
– Дарьюшка, дочка – сжал по крепче. – Какая же ты взрослая! А какая краса! Только худая больно, кожа да кости! Это что такое!?
Он поводил руками по спине, плечам, потом за плечи отдалил от себя, посмотрел на лицо, шею и снова обнял, подозрительно шмыгнув носом. Сказав коротко «ща» он быстро вышел, я понимала его у самой слёзы бежали.
Налетела стайка девиц, которые быстро стали собирать на стол, я отошла в сторону перевести дух, очень долгий день и очень много событий, моё слабое тело изнывало от усталости. Я присела на край лавки и вытянула ноги, моим вниманием снова завладели окна. Ни как меня, не оставляли в покое мысли типа – а зимой створки не примерзают? Если примерзают, как туда лазить? – мои размышления прервал приход Преславы. На руках у неё был мальчик, лет двух, а рядом шла маленькая копия отца. – Братья – поняла я, малыша Ивашку Даша не видела, а Захара сторонилась. Мелкий на руках сидел спокойно, увлечённо с причмокиванием сосал большой палец. Старший, Захар смотрел на меня с любопытством . Острое чувство злости на себя, были на торге, нужно было хоть какое, ни будь лакомство взять, ведь знала что дома дети есть, даже мысли не мелькнуло о гостинцах. Ну что же, позже реабилитируюсь
– Здравствуй Захар, я, Дарья сестра твоя.
Сказала я, обозначив поклон кивком. Потом присела на корточки и улыбнулась ему.
– Я знаю, а правда что ты Груньке нос сломала? А меня научишь? И ногой бить .
Его энергия сбивала с толку, он генерировал вопросы, не ожидая ответов. Преслава с сдерживаемой улыбкой, попыталась вернуть его в рамки.
– Захар, поздоровайся с сестрой.
Он вздрогнул.
– Ой! – и резко напустив на себя степенной важности, с самым серьёзным выражением лица, поклонился. – Здрава будь сестрица Дарья.
Тут же, будто сбросив маску, поменял выражение лица, и вернулся на прежнюю волну.
– Научишь? – Сзади прыснули девушки из дворни, я тоже с трудом сдерживала реакцию, на этот ураган эмоций.
Я выпрямилась, попросила жестом Ивана, усадила его на локоть и расцеловала щёчки, бутус, был тяжелым. Протянула свободную руку Захару, приглашая пойти со мной, на что тот округлил глаза
– Пойдём – сказала я, а он смотрит на руку, не отрывая глаз.
– Сестрица ты чего? Я уже вырос, чтобы меня за руку водили. Мне шесть зим!
– Прости. Пойдём, сядем.
