Все промолчали. У Павла Дмитриевича свой дом, самый старший Абросимов, Дмитрий Андреевич, живет в Климове, Варвара и Семен — в доме Якова Ильича Супроновича. Теперь это их дом. Молодые разлетелись по разным городам-весям, им абросимовский дом ни к чему.
— Мне на пенсию через три года, — вставил Федор Федорович Казаков, отчим Вадима. — И потом, врос я корнями в Великополь, дети в техникуме и институте учатся.
— А я хотела бы пожить в Андреевке, — всхлипнула Антонина Андреевна.
У нее красные глаза, порозовевший от слез нос. В волосах седины незаметно, но на полном лице много тоненьких морщинок. У Варвары их еще больше, она сидит рядом с мужем, Семеном Яковлевичем. В руках скомканный платочек. Хотя они сестры с Антониной, но мало похожи. У Варвары многое от отца, Андрея Ивановича, а у Антонины — от матери.
— Пожить или жить? — уточнил Дмитрий Андреевич.
— Наш дом в Великополе, — весомо вставил Казаков.
— Куда уж нам от детей, — вздохнула Антонина Андреевна. — Только на лето смогу приезжать сюда.
— Может, продадим дом, да и дело с концом? — предложил Федор Федорович.
— Дом построил наш отец, здесь мы родились. Тут на кладбище могилы наших родителей, — сурово заговорил Дмитрий Андреевич. — Ни о какой продаже и речи не может быть.
— Дом нужно ремонтировать, — сказал Казаков. — Нижние венцы подгнили, подпол местами обрушился, хлев совсем развалился. На квартирантов тоже плохая надежда… Они ремонтировать не станут.
— От квартирантов толку мало, — согласился Григорий Елисеевич. — Чужое — это не свое.
— Какой же выход? — обвел всех взглядом Дмитрий Андреевич.
— Когда ты сам-то собираешься на пенсию? — спросил Федор Федорович.
— Не отпускают, — улыбнулся Дмитрий Андреевич. — Просился из райкома директором Белозерского детдома — не разрешили.
— Паша, может, ты приглядишь за домом? — повернулась к племяннику Антонина Андреевна.
— А что? Возьму и переберусь сюда жить, — усмехнулся тот. — Я — здесь, а Лида — там…
— Можно бы твоих учителей здесь поселить, — неуверенно сказал Дмитрий Андреевич.
— Мои учителя все пристроены, — ответил сын. — Не нуждаются.
— Здесь прошла наша молодость, тут мы нашли своих невест, народили детей, — негромко заговорил Дерюгин. — Дом Абросимовых — это наш общий дом. И мы сообща должны его привести в порядок…
— Дельное предложение, — кивнул Федор Федорович. — А кто же будет ремонтировать?
— Его не ремонтировать нужно, а весь заново перестраивать, — сказал Дмитрий Андреевич. — Если мы тут все соберемся, где же разместимся?
— Кто-то должен быть здесь постоянно, — заметил Казаков. — А такого человека среди нас нет…
— Я буду здесь жить, — все так же негромко заявил Григорий Елисеевич и взглянул на жену: — Я и Алена.
— А служба? — ошарашенно спросил Дмитрий Андреевич. — Или армия даст тебе отпуск на целый год?
— Я ухожу в запас, — произнес Дерюгин. — Уже документы отосланы в Министерство обороны.
— Что же ты молчал, дорогой мой! — обрадовался Дмитрий Андреевич. — Да о лучшем хозяине и мечтать не приходится! Пока ты займешься домом один, конечно, в отпуск мы тебе поможем, а потом не за горами и наша пенсия с Федором Федоровичем.
— Боже мой, наши мужья — пенсионеры, — сквозь слезы улыбнулась Алена Андреевна.
— А что ты молчишь, Семен? — повернулся к шурину Дмитрий Андреевич.
— Вы старшие, вы и решайте, — ответил тот. — Я со своей стороны готов помочь всем, чем смогу.
— Можете рассчитывать и на мои руки, — вставил Павел Дмитриевич. — Я тут освоил столярное дело: сам рамки мастерю для своих фотографий.
— Вы это замечательно придумали, — вступил в разговор Вадим. — Каждый год в отпуск по договоренности мы все будем собираться в нашем доме. Отцы, дети, внуки и правнуки… Сколько нас?
— Я насчитал девятнадцать человек, — заметил Федор Федорович.
— Может, пристроим и второй этаж? — загорелся Вадим.
— Языком-то можно чего угодно построить, — ворчливо заметил Дерюгин. — Ишь сколько душ насчитали! Надо рассчитывать на троих наследников: Дмитрия, Тоню и Алену. Ефимья Андреевна им завещала дом.
— Ты что городишь, папуля? — укоризненно посмотрела на мужа Алена Андреевна. — Где мы, там и наши дети.
— На готовенькое-то все горазды, — проворчал Дерюгин.
— В полковнике заговорила кулацкая натура, — шепнул Вадим Павлу. — Боюсь, если он будет за главного, и охота сюда приезжать пропадет!
— Чего ты хочешь — командир! — сказал Павел. — Заставит тут всех по струнке ходить!
— Давайте еще раз помянем наших дорогих родителей — Андрея Ивановича и Ефимью Андреевну, — предложил Дмитрий Андреевич.
