— Сегодня у нас что? — пристально глядя на начальника, медлил Саша, будто спрашивая взглядом: соглашаться или еще потянуть кота за хвост? — Вторник? К субботе постараюсь…
— Уж постарайся, Сорокин, — мурлыкал начальник. — У тебя ведь золотые руки. Кто лучше тебя сделает?
— Руки-то у меня одни, а машин — фь-ют! — присвистнул тот. — Одно дело шприцем в масленки тыкать, другое — выпрямлять и красить железо, да так, чтобы комар носа не подточил… Я скоро оглохну, товарищ начальник! Переведите меня на линию смазки и мелкого ремонта.
— Ты у меня лучший на станции кузовщик! — сказал Бобриков. — А делать техобслуживание сможет любой.
— Они вдвое больше меня монет заколачивают, — пожаловался кузовщик.
— Ключи? — быстро взглянул на Вадима Михаил Ильич.
Казаков послушно протянул Саше ключи от машины. Тот подбросил их на ладони, выразительно посмотрел Казакову в глаза и как-то боком вышел из кабинета.
— Сделает, — улыбнулся Бобриков. — Вот так приходится каждый раз расстилаться перед ним… Как же, лучший наш кузовщик! — Он повернулся к Савицкой: — Вечером я заеду к вам. В семь пятнадцать, ладно? Вася будет дома?
Во время их беседы в кабинет несколько раз заглядывали, но тут же прикрывали дверь. Михаил Ильич с кресла переместился на край стола, одна короткая нога его в модном, на толстой подошве и высоком каблуке, полуботинке нервно подрыгивала.
— Я скажу, чтобы Попков тебе позвонил, — ответила Вика и поднялась с дивана, оставив после себя округлую ямку. Вадим удивился: почему она мужа назвала по фамилии?
Михаил Ильич пружинисто спрыгнул со стола, он был ниже Казакова на полголовы, даже туфли на высоком каблуке не прибавили ему роста.
— Значит, ты тоже стал автомобилистом? — добродушно улыбнулся он Вадиму. — Не завидую я тебе… Тяжкая доля — в наш просвещенный век иметь личный транспорт! — Он притворно вздохнул. — Машины продают и продают, а станций технического обслуживания не хватает. Конечно, строят, скоро еще три вступят в строй, но ведь это для такого города, как Ленинград, капля в море!
— Надеюсь, ты возьмешь под свое высокое покровительство Вадима, великий человек? — произнесла Вика.
В серых глазах Бобрикова что-то мелькнуло, будто компьютер в его голове щелкнул и выкинул карточку с точным ответом. Он широко улыбнулся, протянул короткую руку с рыжими волосками на запястье.
— Вика, дай Вадиму мой домашний телефон. — В его голосе прозвучали повелительные нотки.
— Я, кажется, пока еще не твой личный секретарь, — отпарировала Савицкая.
— А что? Бросай свое искусство и поступай ко мне. Ты будешь самой красивой секретаршей в нашей системе.
— Я подумаю, — сказала Вика.
— О чем?
— О твоем предложении… У меня масса знакомых автомобилистов. Да они меня на руках будут носить, когда узнают, что я работаю на станции технического обслуживания…
Бобриков рассмеялся, подошел к письменному столу, чиркнул цифры на отрывном листке и протянул Казакову:
— Звони после семи, учти: в десять вечера я уже баю-бай. Вы, журналисты, небось поздно встаете, а я в восемь ноль-ноль как штык на работе.
Когда они подошли к остановке автобуса, Вадим вспомнил, что позабыл на заднем сиденье этот чертов справочник по радиотехнике. Возвращаться не захотелось, придется снова заглянуть в Дом книги и купить книжку.
— У тебя было что-нибудь с ним? — неожиданно спросил Вадим, глядя на проносящиеся по Московскому проспекту машины.
Отсюда, со стоянки, казалось, что они мчатся с огромной скоростью, а на переходах толпы нетерпеливых прохожих, того и гляди, кто-нибудь выскочит на проезжую часть. Такое ощущение — когда ты стоишь на земле, а в автомобиле езда в городе не кажется быстрой, наоборот, такое впечатление, будто ты еле ползешь. Кругом понавешены знаки, ограничивающие скорость. Лишь таксисты на них не обращают внимания.
— Какое это имеет значение, — не отвела глаз Вика.
— Он прямо как петух скреб крылом вокруг тебя.
— Он скорее похож на барсука, — улыбнулась Вика. — На юркого толстенького барсучка! Мой Вася любит повторять пословицу: «Кто любит попа, кто — попадью, а кто — попову дочку!»
— Мудрый твой Вася… Не зря ты за него замуж вышла.
— Я еще не встречала женщины, которая не хотела бы выйти замуж, — рассмеялась Савицкая.
Подошел автобус, но не тот, который они ждали. Пассажиры не спеша заходили в салон, шофер курил сигарету и наблюдал за посадкой в зеркало заднего обзора. Зашипела пневматика, двери с визгом затворились. Между створок петушиным хвостом торчала пола оранжевого платья. В сквере напротив остановки тянулись к солнцу тонкие деревца с крупными листьями, которые уже припорошила пыль.
— Ты знаешь, мне повезло с мужем, — улыбнулась Вика. — Попков — современный мужчина, он не досаждает, не мешает жить, как мне хочется.
— А ты ему?
— Попков привозит домой вкусную еду, фрукты… — Она, скрывая улыбку, сбоку по-птичьи взглянула на него: — Тебе не нужны орехи фундук? Или грецкие? А натуральный мед? Есть настоящее прованское масло, любые консервы.
— Почему ты зовешь его Попковым?
— Я как-то не задумывалась об этом, — беспечно ответила она. — Наверное, потому, что он Попков.
