— Кто-то притащил в класс ежа и выпустил на уроке… Она почему-то подумала на меня и вытурила! — Гена на этот раз прямо посмотрел директору в глаза: — Честное слово, Дмитрий Андреевич, я тут ни при чем!
— Кто же ежа принес?
— Сука буду, не я… — Мальчик осекся и покраснел.
— Не хочешь товарищей выдавать? Это правильно… Но ты ведь самый старший в классе, мог бы не допустить этой глупой выходки.
— Но почему она подумала на меня?
— Потому что ты третьего сентября курил на переменке, — стал перечислять Абросимов. — Восьмого положил на стол учительнице живого угря, засунутого в капроновый чулок…
— Самая вкусная рыба, — улыбнулся Гена. — Это ведь был подарок. Первый раз я поймал на нашем озере угря.
— Хорош подарок: змея в капроновом чулке!
— Зря она его не взяла, — улыбнулся Гена.
— Ты очень хорошо знаешь немецкий язык? — спросил Дмитрий Андреевич.
— Не люблю я его, — снова нахмурился мальчик.
— Послушай, Гена, ты обратил внимание: на нашем озере все чаще стали пошаливать браконьеры? — как к взрослому, обратился к нему Абросимов. — В загубине, где в озеро впадает ручей, в прошлую субботу выметали мелкоячеистые сети. Причем снимали их с рыбой в воскресенье на виду у всех. Когда я подплыл к ним, они преспокойно на моторке укатили в сторону турбазы.
— Дмитрий Андреевич, надо бы нам достать акваланг, — загорелись глаза у мальчика. — Тихонько подплываешь под водой к сетям, разрезаешь ножом — и вся рыба снова в озере!
— Можно и без акваланга бороться с браконьерами, — задумчиво произнес Дмитрий Андреевич. — Подводная маска и ласты тоже сгодились бы. Подберешь старшеклассников, разумеется крепких, отчаянных ребят, и наведете тут порядок на озере. Они не только рыбу гребут, а и уток, гусей подстреливают. Помнишь, как нынешней весной палили из ружей в нерестующих щук? Озеро-то это наше, нам его и охранять положено.
— И ксива, то есть документ, будет?
— Я потолкую с лесничим Алексеем Евдокимовичем Офицеровым — он и рыбоохраной ведает, — и оформим все по закону.
— Эх, нам бы моторку! — вздохнул Сизов. — На веслах за браконьерами не угонишься. И хотя бы вшивое ружьишко для острастки!
— Без ружья обойдемся, — сказал Абросимов. — Браконьер знает, что идет на незаконное дело, поэтому, прослышат в округе, что у нас охрана на высоте, перестанут безобразничать, а рыба нам и самим к столу нужна, верно? Я договорюсь с рыбхозом, чтобы нам дали мальков судака, пеляди, карпа — мы разведем тут ценные породы рыб… Я слышал, что в старину владелец дворца, в котором вы живете, разводил в огороженных садках судаков, лещей, даже, говорят, запускал осетров.
— Капиталист? — уточнил Гена.
— Бери выше — сиятельный князь, — усмехнулся Абросимов.
— Наше озеро, а рыбу ловят посторонние… — начал было мальчик.
— Ладно бы ловили, как положено, они губят ее, выгребают подчистую. Дай им волю — все живое на озере погубят! До чего додумались! Подключаются к проводам высоковольтки и бьют бедную рыбу током!
— Двое, говорят, копыта откинули на Синем озере, — ввернул Гена.
— Ты с этим блатным жаргоном-то кончай, Гена, — покачал головой Дмитрий Андреевич. — Культурный человек, почти отличник, а разговариваешь, как беспризорник…
— Я не нарочно… Сами словечки-то срываются с языка.
— Ну, договорились? — поднялся с бревен Абросимов.
— О чем? — вскочил и мальчик.
— На днях приглашаем Офицерова, представителя из районной рыбинспекции и создаем Белозерское общество охраны природы. Ты будешь старшим. По рукам?
Гена протянул директору маленькую, но крепкую руку:
— Забили!
Сизов прибыл в детдом из колонии для несовершеннолетних, куда попал за мелкое воровство, родителей у него не было, убегал несколько раз из детдома, было подозрение у Абросимова, что он и тут долго не задержится. У ребят Гена Сизов пользовался непререкаемым авторитетом, возможно, и потому, что был самым сильным и скорым на расправу. Дмитрий Андреевич исподволь приглядывался к нему, не особенно придирался к блатным словечкам, которые прилипли за время беспризорничества к мальчику, просил и воспитателей быть с ним помягче. И Гена пока вроде и не помышлял о побеге, а теперь, если его энергию направить в полезное русло, может, выбросит эту мысль из головы. Вот только как его отучить от курения? Сам смолит, да и другие мальчики, глядя на него, балуются.
— Ты подскажи ребятам, чтобы разную живность не таскали в класс, — попросил Дмитрий Андреевич. — Это ведь жестоко не только по отношению к учителям, но к тому же ежу… Была у него семья, может быть, дети, папа, мама, а вы взяли и лишили его всего этого. Для вас это игрушка, а для животного — трагедия.
— А что, у них тоже… есть папы, мамы? — тихо спросил мальчик.
— Так я на тебя надеюсь, Гена, — улыбнулся Абросимов. Про папу, маму можно было бы и не говорить… — Дай-ка мне папиросы.
— Что? — опешил Гена.
— Куда ты припрятал пачку и спички?
Мальчик нагнулся и достал из-под бревна смятую пачку «Беломорканала» и коробок.
— Вам бы следователем работать, Дмитрий Андреевич, — усмехнулся Гена.
