Тени, отбрасываемые белыми палатками военачальников и камышовыми шалашами простых воинов, успели укоротиться вдвое, прежде чем в царский шатер проник первый из приближенных Камбиза. К удивлению Прексаспа, это был не кто иной, как его сын Теисп, юный царский виночерпий. Не заметив отца, прошел мальчик мимо неподвижных, словно каменные изваяния, часовых-мидийцев.
В такой ранний час в шатре Камбиза не могло быть гостей. Поэтому и удивило Прексаспа появление сына, обязанностью которого было разливать вино во время пира или золотистую хаому [хаома - опьяняющий напиток, обожествленный народами, исповедующими зороастризм; употреблялся во время ритуальных оргий; в Авесте говорится, что опьянение "златоцветной" хаомой дарует "всестороннее знание"] во время ритуальных оргий. Сердце вельможи забилось в тревоге, но появившийся тотчас же страж дверей взмахом руки подозвал царедворца и впустил его в шатер. Владыка в легком льняном хитоне и ярких зеленых шароварах сидел за низким столиком, уставленным яствами; напротив него примостился на ярко-красном миндере черноголовый юноша в одеянии жрецов Междуречья. Им прислуживал Теисп, - он держал в руках разрисованный строгим геометрическим орнаментом темно-коричневый сосуд с высоким горлышком и длинной вертикальной ручкой. При виде отца глаза мальчика заблестели, но он ничем не выдал своей радости.
- Чем порадуешь, мой верный Прексасп? - обратился к вошедшему вельможе Камбиз. - Надеюсь, ты выполнил мой приказ?
- Твое сердце может быть спокойно, владыка! Иначе я не посмел бы предстать перед твоими царственными очами. Все сделано мною так, как ты повелел своему рабу!
Камбиз взял со стола золотую скифскую чашу, наполненную темно-вишневой жидкостью, выпил ее до дна за один прием. Не успел он поставить чашу на столик, как Теисп вновь наполнил ее.
- Я награжу тебя так, что ты останешься доволен, мой верный Прексасп, - взгляд Камбиза стал задумчивым, словно он вспомнил о чем-то. Присаживайся рядом с нами.
- Благодарю тебя, владыка...
- Попробуй этот напиток, услаждающий нашу быстротечную жизнь, в которой огорчений больше, чем радостей.
Прексасп не смог скрыть свое недоумение.
- Владыка, не во гнев тебе будет сказано, но я не привык пить по утрам перебродивший сок виноградной лозы. К тому же, я вижу, виночерпий не разбавил его водой.
Брови Камбиза двинулись к переносице.
- Ты напрасно отказываешься, Прексасп. Это то самое вино, которое так понравилось царю заносчивых эфиопов. Он выделил его изо всех даров, посланных мною. Только из-за вашего малодушия я не смог покарать нечестивца и бросить его к моим ногам! - закричал царь, вскочив на ноги. Его помутневший взор с яростью уставился на Прексаспа. Вельможа тоже вскочил на ноги, задев плечом Агбала, и тотчас же румянец на исхудавшем лице Камбиза сменился мертвенной бледностью. Жестом руки царь усадил вельможу. - Испей этот сладостный напиток, Прексасп, и ты не пожалеешь.
У Прексаспа не было ни малейшего желания вновь пробудить необузданный гнев Камбиза, и он выпил бы предлагаемую чашу вина. Но в шатре находился его сын, его надежда в настоящем и опора в будущем. В присутствии Теиспа вельможа не мог нарушить один из заветов Ахурамазды - как смотрел бы он в глаза своему сыну, наставлял бы его, воспитывал в нем достойного мужа, если б сам с легкостью нарушал предписания всевидящего бога?!
- Если это приказ, владыка, то я выполню его тотчас же, но если твое предложение продиктовано желанием сделать мне приятное, то уволь, владыка, и прикажи своим слугам подать мне чашку колодезной воды.
Камбиз вновь вспыхнул; отодвинув от себя столик с яствами, он расплескал вино.
- Мой верный Прексасп, я вижу, ты готов презирать своего слабовольного владыку, который пьет по утрам, не таясь от персов, не разбавленное водою вино?!
- Владыка, могут ли подобные мысли родиться в моем сердце, преданном тебе? Но ведь известно от отцов и прадедов наших, что этот напиток разрушает безжалостно наши тела. Он губит рано или поздно тех, кто пристрастится к нему. Тревога поселится в сердцах твоих воинов, если они дознаются о твоей слабости. Ведь вино способно отнять твой разум и притупить остроту зрения, лишить хладнокровия и точности удара, владыка.
- Мне не составит труда доказать тебе твою неправоту, Прексасп... зловещим тоном произнес Камбиз. - Теисп, подай мне лук и колчан, а затем встань у входа в шатер!
Юный виночерпий опустил еще полный сосуд на ворсистый ковер, подал Камбизу инкрустированный слоновой костью боевой лук и колчан, туго набитый перистыми стрелами и, пятясь назад, достиг выхода, застыв там неподвижным изваянием. Сердце Прексаспа сжалось от ужаса, он без труда понял, что задумал Камбиз.
- Смотри, Прексасп, я направлю стрелу в твоего сына, - цедил сквозь зубы царь, - и если она пронзит его сердце, то никто из персов не посмеет сказать, что моя рука или глазомер способны подвести меня во время кровопролитной битвы!
