На сей раз встреча произошла не в официальном кабинете, а на даче политолога, тоже весьма скромной и запущенной, где постоянно жили две женщины среднего возраста с неясным отношением к хозяину — то ли служанки, то ли сестры, то ли одна из них жена. Крюкову всегда была интересна личная жизнь этого человека и не из-за любопытства: он пытался понять, каким образом и откуда берутся такие влиятельные, сильные и странные люди. Почему они при своих возможностях и связях не занимают никаких высоких постов, живут публично и одновременно скрытно, что ими движет? Но сколько он ни присматривался, не выискивал говорящих деталей и примет, ровным счетом ничего не обнаруживал и еще сильнее заблуждался.
После тривиального чаепития и пустых разговоров на холодной терраске Кузмин будто вспомнил, зачем пригласил гостя и еще раз между прочим поздравил с победой.
— Значит, вы теперь губернатор, — уточнил он. — Это замечательно. Если бы вы не победили на выборах, эта встреча бы не состоялась. И вы не состоялись, как перспективный политик, которого я в вас вижу. Политик, скоро необходимый России.
— Я это понимаю…
— Пока вы ничего не понимаете, — перебил политолог. — Сейчас у вас другая задача, нужно выйти из этой ситуации.
— Из к-какой ситуации? — заикнулся Крюков, хотя понял, о чем идет речь.
— Отказаться от инаугурации, уйти, не вступая в должность.
Переворот карты уже чувствовался, но после такого заявления близкое к гениальности состояние начало стремительно отдаляться. Он достал платок, прикрыл рот и тупо спросил:
— З-зачем?
— Хочу убедиться в ваших способностях, — признался политолог.
Он всегда думал о будущем и никогда бы не посмел даже возразить Кузмину, но в тот миг его предложение показалось настолько абсурдным, даже безумным, что в первый момент возникла страшная догадка о чудовищном обмане. И еще стало так жаль своей победы и губернаторства, что он, нарушая всякую субординацию и собственные правила, выработанные за нелегкую жизнь, закричал, словно доведенный до отчаяния солдат. И ни разу не заикнулся.
— Да что я вам, подопытный кролик?! Что вы испытываете меня?! Не уйду! Я победил, между прочим, без вашей помощи! Я достиг всего сам! Отработаю срок и потом делайте, что хотите!
Политолог символически похлопал в ладоши.
— Браво! Слышу голос мужа. Мне это нравится. Но что вас так возмутило? Мое предложение?
— Мне наплевать, что вам нравится, а что нет! Я не позволю манипулировать собой в каких-то ваших сумасшедших интересах.
— Интересы у меня не совсем обычные. Но и вы человек не простой. Что вас смущает? Кризис в области? Но она была слишком благополучной в последнее время, и пора бы разворошить там осиное гнездо, чтобы поработали и свили новое. Что еще? Неудобство перед избирателями? Полагаю, такого политика, как вы, это волновать не должно. Вы же использовали черный пиар, подмену бюллетеней?… Что вас может сдерживать?
— Я офицер!
Политолог встал и побродил по террасе, отчего-то улыбаясь.
— Да… С вами невозможно играть в темную. Хорошо, открою секрет. Вы мне были нужны, чтобы свалить Зубатого. Он засиделся там, почувствовал себя удельным князем… Мне это не нравилось. В общем, достаточно причин, чтобы убрать его. Но то, как вы это сделали, вызвало у меня восторг. Поэтому на вас есть другие виды.
Он уже понимал, что упрямиться не нужно, лимит противления исчерпан, однако натура, воспитанная на шахтерских улицах, выпирала наружу.
— Использовали меня вместо киллера? Кузмин лишь развел руками.
— Ну что ж, идите, коли вас устраивает должность губернатора. Больше не задерживаю.
Крюков вскочил и будто головой о потолок ударился: да ведь этот политолог и месяца не даст поработать! И даже если даст, то выше губернатора ему уже никогда не подняться. Это приговор, смерть.
— Ну вот, уже лучше, — политолог будто прочитал его мысли. — Каким образом вы это сделаете, меня не интересует, думайте сами. Но выйти из ситуации необходимо с такой же убедительной победой. Когда научитесь достигать всего, что пожелаете, мы подумаем, куда вас определить.
Он уходил от Кузмина на костяных ногах и с перекошенным ртом.
