Только недавно дряхлые руки, походившие на руки старого и больного раком моряка, проработавшего лет тридцать в море, помолодели, как минимум на лет двадцать.
Они уже не такие тонкие, да и кожа растянулась. Хоть и до нормы далековато, но уже намного лучше.
— Эх ты. Треклятый сорви голова. Я уже подумал, что ты в кому в пал. Место себе не находил. А ты просто дрых.
Сильно, надавив на голову, он начал тормошить мои волосы.
— Просто устал сильно.
Услышав ответ, он остановился. Его лицо снова стало серьёзным. Откинувшись на спинку стула, он спросил.
— Сложно было?
— Да. Очень.
Губы задрожали, но только на секунду. Я остановил дрожь, прикусив губу.
«Надеюсь, что больше никогда туда не вернусь»
Недолгая тишина.
— Дядь?
Я слышу стук собственного сердца и звук. Сложно разобрать. Но вроде так звучит ветер, дующий справа. Там, где разбитое окно.
— Да, Лоран?
Одинокий луч солнца коснулся кожи на руке. Мурашки прошли по телу.
— Что такое ад? Как это место описывает религия?
— Ты же знаешь? Я уверен на все сто одиннадцать процентов, что ты как минимум несколько раз читал Филру.
— Три, если быть точно. Но я так и ничего не понял. Да эта книга хороша, если судить отталкиваясь от того, что это просто художественная литература с философским уклоном, но как реальная история происхождения мира… Это просто смешно.
«Ад и рай, ангелы и демоны, бог и дьявол, добро и зло, традиции и ритуалы, создание мира за десять дней и судный день. Это всё весьма субъективно и даже бредово.
Ад может быть, как и место захваченное огнём, так и камерой пыток, а для кого-то одинокий дом. С раем и всем остальным тоже самое. Ведь мир не делиться только на чёрное и белое.
Так что судить людей, как и всё происходящее, как хорошее и плохое просто глупо»
— Когда Мариса, изгнали из жизни земной, местом испытания величавшее, он пал глубоко, провалившись на сотни тысяч метров в землю. Туда куда не попадает свет надежды божьей, куда не проникнет воздух, питавший тело и там он окропит чёрную душу кровью, дабы она очистила её от промыслов дьявольских.
Зачитал я отрывок из Филры, смотря в потолок.
— История грешника Мариса глава шестая стих третий.
Ответил Дядя, смотря мне в глаза.
Его голос до сих неприятно режет глаза. Приходиться больше сил тратить на то, чтобы не отвлекаться от его губ.
— Знаю, но вопрос не в этом. Я хотел понять, почему во всей книге нет точного описания ада. А только лишь его функции.
— Может потому, что всё субъективно?
Он лишь улыбнулся.
— Ты ведь сам, когда-то давно говорил, что ад для кого-то может быть одиночеством, а для кого-то болью. Есть и такие, что в сексе найдут свой ад. Поэтому и нет точного описания.
— Ну тогда получается, что и добро и зло тоже субъективно. Тогда кто в праве судить, что такое добро, а что зло?
— Это сложный вопрос…
Сглотнув, он посмотрел в потолок, а потом на меня.
— Так все говорят. Мне же кажеться, что всё до безобразия просто. Единственный кто определяет, что плохо, а что хорошо это только сам человек.
— То есть я могу убить кого нибудь и считать, что это не зло, только потому что я сам так считаю?
«С такой трактовкой общество бы давно развалилось»
— В идеале да, ведь каждый человек сам себе судья и палач.
Закрыв глаза он приподнял открытые ладони.
— Но так как для общества, да и других людей это не очень удобно, а то и вообще опасно, поэтому и придумали заповеди, смертные грехи и их современную замену — закон.
Подняв указательный палец, он продолжил.
— Это неплохо. Нет. Даже наоборот хорошо. Они помогают львиной доле людей, если говорить более деловитым языком то, просто взять готовые наработки и жить по ним. Чтобы не утруждать себя лишними раздумьями и порицаниями со стороны общества. Не все ведь хотят быть изгоями, как ты. Да и не стоит забывать об обществе в целом. Всё же если бы каждый не боялся кары, будь это божья или же уголовное наказание закона, общество не смогло бы основаться. В итоге, мы бы все вымерли, как вид ещё в эпоху динозавров. Ну или в самом позитивном развитии истории, остались бы где-то в среднем веке, если бы ещё доросли до него.
«В его словах есть логика. Всё же я творил зло. Ненавидел, избивал, грабил и даже убивал. Я не видел в этом ничего плохо, но подумав, я понял, что совершил. С этой точки зрения я могу принять его умозаключение о том, что каждый человек сам себе судья и палач, но всё же… Не хочу думать»
— Где Хильда?
— Закончим разговор на философскую тему и перейдём к обыденности. И то правильно, а то это может перерасти в софистику.
Хлопнув ладонями друг о друга, он продолжил.
— Я приказал запереть её в темницу. Ты её сильно приложил, но она очнулась в тот же день.
Он, устало вздохнув, прикрыл глаза рукой.
— Эта сильно буянила первое время, как и её сучка, но постепенно они затихли.
— Хочу навестить её.
«Нет, это не он»
Кисти рук, особенно кончики пальцев похолодели, так сильно, что уже я их почти не чувствую. Колени болят от каменного пола.
«Это всё мне приснилось»
Пахнет сыростью и застоявшемся воздухом. В горле пересохло, губы потрескались.
— Выпусти меня отсюда.
