Бакарёв плёлся где-то позади. Лиза обернулась, но не успела посмотреть ему в глаза – немец грубо ткнул в спину автоматом, и она чуть было не полетела за землю, запнувшись о какую-то корягу. Ею овладела знакомая тупая ярость. Она незаметно нащупала спрятанный на груди кинжал и уверенно сжала ладонью рукоятку, потом искоса глянула на Промахновского. Тот поймал её взгляд и едва заметно кивнул. Лиза глубоко вдохнула воздух и, не выдыхая, резко развернулась назад. Остриё кинжала сверкнуло в золотистых солнечных лучах и жалом впилось немцу в горло. Тот захрипел, выпучив глаза, а Лиза перехватила кинжал за остриё и метнула в другого немца. Промахновский вырвал у него автомат. Короткая оглушительная очередь и последний немец сполз по стволу дерева, оставляя на жёсткой морщинистой коре кровавый след.
– Я не смотрел ему в глаза, – прошептал Промахновский.
Бакарёв испуганно сделал шаг назад и замер немым изваянием, не сводя глаз с Лизы. Лицо было белым, как кусок пергамента, губы подрагивали. Она тщательно вытерла кровь с кинжала и снова спрятала его на груди, пока Промахновский собирал в кучу трофейное оружие.
– Ну что, Бакарёв? – усмехнулся он. – Как оправдываться будешь за предательство? Зачем фрицев на нас вывел?
Бакарёв сел на землю – видно, ноги его не держали совсем.
– Саш, ты ж меня знаешь, я… я не предавал… я…
– А что ты тогда сделал? Благое дело?
– Нет… просто, понимаешь, они меня ещё в самом начале нашли. И сказали, мол, не скажешь, что тут да как, мы тебя это… капут. Вот я и… – Он вскинул голову, глаза его блеснули. – А ты бы на моём месте как поступил?! Так же, зуб даю! Потому что жить хочется, Саша! Да, струсил! Признаю! Но виноват я только в том, что выбрал жизнь, а не смерть!
– Ты выбрал себе жизнь, а нам смерть, – спокойно прервала его Лиза.
Бакарёв покачал головой и грустно рассмеялся.
– Нет. Я о вас не думал.
– Это было понятно сразу, – презрительно усмехнулся Промахновский, взял автомат и ткнул дулом ему в лоб. – Ну? Ещё что скажешь, или я уже могу тебя по законам военного времени пристрелить?
– Не надо! – закричал тот и испуганно отпрянул.
Промахновский наклонился к нему и, схватив одной рукой за грудки, дёрнул на себя.
– Когда ж ты, сволочь поганая, немцам продаться-то успел? Вроде не отлучался никуда надолго. Когда?!
Последнее слово он буквально выплюнул и встряхнул Бакарёва так, что его голова заболталась из стороны в сторону.
– Я не продавался! – заорал Бакарёв. – Я просто хотел жить! Жить, понимаешь?!
– Не понимаю, – сквозь зубы прошипел Промахновский.
Лиза приблизилась к ним и встала, прислонившись плечом к тонкой молодой осине.
– Оставь его, сержант. Пусть трибунал решает, что с ним делать.
Выбирались из леса они долго. Немцы так и не успели очухаться после внезапного налёта, завод был полностью уничтожен, и Савин успешно взял инженера в плен. Промахновский натянул ему на голову мешок и перевязал на шее обрывком шпагата. Сперва он пытался что-то сказать, вырывался из рук, но потом затих и присмирел, и покорно пошёл туда, куда его вели. Солнце уже нависло над горизонтом, и лес погрузился в призрачную тьму. Бакарёв, смотря себе под ноги, шёл рядом с инженером.
Лиза не чувствовала ног от усталости. Свалиться бы сейчас на кровать да проспать несколько часов к ряду! Хотелось радоваться, ведь всё-таки они выполнили такое трудное и практически невыполнимое задание. Но сил на радость не осталось совсем. Мысли обрывались на середине и рассеивались, как сигаретный дым.
Левашов, увидав их, изумлённо выпучил глаза, будто не ждал их возвращения, и тут же принялся названивать в штаб армии. Лиза с Промахновским устало топтались у входа в палатку. Когда он наконец вызвал их к себе, уже опустилась ночь. Застрекотали цикады, из-за тонких клочкастых облаков выплыла грустная луна.
– В общем, так, ребятки мои, – без предисловий начал он, – велено представить вас к награде, а тебя, волчица, – его взгляд остановился на Лизе, – повысить в звании. Задание выполнено на твёрдую пятёрку. Хотя, по правде сказать, не ждали мы вас. С докладом придёте завтра. Свободны.
Лиза устало вскинула руку к пилотке. Больше всего на свете ей сейчас хотелось помыться – смыть с себя пыль и гарь, оттереть с рук немецкую кровь. Она повернулась и шагнула к выходу, но Левашов вдруг окликнул её. Она обернулась.
– Тебя генерал один увидеть захотел, – тихо сказал Левашов и как-то то ли растерянно, то ли сконфуженно опустил глаза. – Сказал, что таких людей не часто встретишь. Завтра поедешь в штаб, и… – Он глянул ей прямо в глаза. – Поздравляю.
Лиза криво усмехнулась.
– Тут не только мои заслуги. Без Савина и Промахновского я бы не справилась.
И только уже у себя она поняла: их действительно не ждали. По задумке командования вся их группа должна была остаться лежать там, у завода.