Когда деревья были маленькими полностью

Во-вторых, при такой работе в столовой у нас работа идёт невозможно, Израиль что хочет, то и делает. Захочет и сделает из 10 порций 15. Хочет прийти пьяный на работу, то и придёт. Начальнику столовой Харченковой сегодня говорила, что вчера повар Израиль напился пьяный, пришёл в столовую, а за то, что я начала Израилю делать замечания за его поведение, так он теперь начал доказывать, что я порчу продукты и не умею работать, и не хочу. Я работать хочу и умею, только не с этим пьяницей, который уже и заведующую запутал, что она и не знает, что делать с ним.

В общем, много говорить не стоит, потому что это всё бесполезно. Прошу выдать мне расчёт».

Часто попадаются приказы о направлении кондровских рабочих за своими семьями. Например, старший кочегар Пётр Иванович Дубов и отбельщик Николай Иванович Воронцов брали для этой цели десятидневный отпуск. Но так как их личные дела короткие, можно сделать вывод, что, скорее всего, отработав какое-то время и передав свой опыт, они возвратились обратно.

По личным делам, начатым в 1940 году, можно судить, что большинство вновь прибывших опять из Кондрово, встречаются даже династии целлюлозников. Например, большая семья Воробьёвых: отец Иван Борисович — сменный мастер, сын Борис Иванович — слесарь. Здесь же дело мастера смены Андрея Степановича Бычкова, все братья и сёстры которого работали на Кондровских фабриках. Поступая на завод, он написал трогательное заявление: «Я желаю поступить работать на новый комбинат в качестве старшего варщика целлюлозы. Я заверяю вас, что буду работать честно, добросовестно, не покладая своих рук». Читаешь выцветшие строки, и становится грустно, ведь дальнейшая судьба этого человека мне известна. Через год начнётся Великая Отечественная война. Начальник отдела кадров вовремя не подаст документы, подтверждающие бронь для мастеров производства. А когда с ситуацией разберутся и попытаются специалистов вернуть, А. С. Бычков уже погибнет. Мы можем только догадываться, каких высот достиг бы этот человек и в какие книги была бы занесена его фамилия, выбитая сейчас на стеле памятного комплекса у деревни Зимницы Калужской области. Командир взвода младший лейтенант Бычков погиб на следующий день после прибытия на новые позиции.

В 1940 г. расширяется география целлюлозных предприятий, с которых прибывают рабочие на завод №4. Есть приехавшие с Дубровского (Ленинградская область) и Балахнинского ЦБК (Нижегородская область). Кроме специальностей целлюлозной промышленности, появляется много других профессий: курьерши, санитарки амбулатории, пожарные, дежурные насосной станции, официантки, коменданты и первый учитель. В графе «Зачисление на первую и какую именно должность» у Степана Васильевича Дробышевского написано «Учитель на Особом заводе №4». Неожиданно открывшаяся информация очень удивительна, так как до этого было известно только о двух учителях, работавших в те годы, — Клавдии Лаврентьевне Сивковой (Бушман) и Серафиме Васильевне Перминовой.

Для многих наш завод остаётся перевалочным пунктом, но не все увольняются по собственному желанию. Среди причин увольнений — недобросовестное отношение к своим обязанностям и связь с заключёнными. Редко, но встречаются увольнения по сокращению штатов.

В июне 1940 г. Главцеллюлоза утверждает главным бухгалтером завода №4 Ануфрия Ивановича Зверева. История его непростой жизни изложена в отдельной главе «Клетки с канарейками» (см.: книга, с. 145).