Когда деревья были маленькими полностью

Завод «исправлял» не только своих служащих. Оказывается, были случаи, когда на особое производство для принудительного воспитания отправляли подростков. Но завод не всегда мог стать средством для исправления, во всяком случае, гражданину Г. из села Чепца Кировской области трудотерапия на пользу не пошла. Кроме того, что он систематически нарушал трудовую дисциплину (опаздывал, не выходил на работу, грубил начальству), он ещё и обратился к прокурору с жалобой на заводскую жизнь. По его мнению, здесь он «не то, что не добьётся какой-либо специальности и не встанет в ряды рабочего класса, а его доведут до прежних преступлений, коих он очень избегает». Что могло послужить возврату к прежней жизни, гражданин Г. подробно расписал по пунктам. Во-первых, холодное жильё, в котором вода превращается в лёд; во-вторых, за 4 месяца санобработку он проходил только 4 раза; в-третьих, невозможность учиться дальше — на тот момент его образование составляло 4 класса. Причиной, по которой ему не позволили «повышение класса», являлось плохое поведение: «В данной просьбе мне отказали и сказали, что таких до школы допускать нельзя». Так и не добившись исправления, гражданина Г. привлекли к уголовной ответственности.

Существенно увеличивается в 1941 г. количество личных дел уроженцев Кайского района11, в основном это жители деревень. Наши земляки задействованы в торговле, сельхозсекторе и на производстве. Эмоционально написанные заявления говорят о сильном желании людей выбраться из деревни: «Я желаю работать на заводе №4. Очень прошу не отказать моей просьбе».

Ещё одна категория граждан, ставших служащими завода, — это граждане, высланные в Кайский край после постановления ЦК ВКП (б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Один из них — Анатолий Павлович Зернов. В своей автобиографии он подробно описал основание для признания членов его семьи кулаками: «Отец имел спирто-порошковый завод и четыре человека наёмной силы, остальные в семье занимались земледелием». В 1931 г. семья была вывезена из Горьковской области на север Кайского района. Сам Анатолий, пройдя жизненный путь от школы в селе Кай до целлюлозного завода, в дальнейшем был призван на фронт.

Ветеран завода Алексей Иванович Симановский вспоминал, что люди в те годы жили с ощущением, что война неизбежна. С середины 1941 года в колонке «Причина увольнения с предыдущего предприятия» появляется слово «эвакуация». Первые эвакуированные прибыли из Киевской области и с сульфитного завода города Энсо12 Ленинградской области. Как правило, эвакуация была внезапной. Например, прямо с работы, в комбинезоне, без вещей и документов, была эвакуирована Любовь Васильевна Нилова, в будущем Симановская. Некоторые, потеряв во время эвакуации своих родных, по счастливой случайности находили их совсем рядом. Так, сын, устроившийся тельферистом в паросиловое хозяйство завода №4, к своему удивлению, нашёл семью — отца, мать и сестрёнок — на лагпункте №5.

Отправка на фронт служащих завода начинается с первых дней войны. К сожаленью, книга приказов за 1941 год не найдена. Установить фамилии призванных (конечно, далеко не всех) удалось лишь с помощью личных дел, Книги памяти Верхнекамского района и даже случайно. Например, во вложенной в личное дело записке, указано, что 3 сентября 1941 года на мобилизационный пункт в Рудничный отправились три человека: Новосёлов Дмитрий Васильевич, Гонцов Пётр Иванович и Гаврилов Афанасий Гаврилович. В этом же месяце были призваны три мастера производства: А. И. Симановский, М. Е. Баранов и А. С. Бычков. О судьбе Бычкова вам уже известно. Баранова через какое-то время вернут на завод. Симановский вернулся на предприятие ровно через четыре года — в сентябре 1945-го, пройдя за это время путь до Берлина и обратно. Особисту он объяснил, что оставить своих боевых товарищей не может. И бумаги с требованием возвращаться на завод были порваны.

Скорее всего, из заводчан, призванных на фронт в 1941 году, в живых осталась самая малая часть. Из трёх призванных 3 сентября, судьба установлена только у одного, если можно так выразиться: Пётр Иванович Гонцов пропал без вести, не успев написать родным ни одного письма.

Теперь я понимаю, почему личные дела кондровчан короткие: потомственные бумагоделы не возвращались на родину, они уходили на фронт.