Но освоение целинных и залежных земель продолжалось недолго. И вот мужчин вновь загружают в вагоны и отправляют в разные концы страны. В 1943 году наступила очередь женщин, причём наличие детей во внимание не принималось. Арльт Лидия Эдуардовна была выслана на завод №4, а её дети остались в Караганде; трое детей Гилле Блондины в возрасте от 7 до 12 лет остались в Казахстане; четверо детей Рит Елисаветы, двое детей Берген Агнетты, Брауэр Розалии… сколько ещё тех, о ком нет упоминаний в документах!
Не все взрослые могли работать и жить в условиях Кайско- го района, особенно в осенне-зимний период. Катастрофически не хватало обуви, даже лапти выдавали по карточкам. Но отсутствие обуви не являлось причиной для невыхода на работу, и тех работников, кто это игнорировал, ждал суд. Так, Розбах Мария Андреевна не вышла на работу из-за отсутствия обуви и болезни ног, и в июне 1944 года была осуждена за прогул. В это время ей исполнилось 18 лет и 2 месяца. Ляуфедорф Елизавета в декабре 1945 года за прогул была приговорена Кайским районным судом к четырём месяцам тюремного заключения. В 1946 году за преждевременный уход с работы был привлечён к судебной ответственности Герк Иосиф Николаевич и многие-мно- гие другие: немцы, русские, татары, чуваши. Даже инвалида 2-й группы Бирке Марию Францевну уже после окончания войны за невыход на работу из-за отсутствия обуви вновь арестовывают, после чего её следы теряются.
Редко кто из переселенцев работал по специальности. Повезло, например, Клавдии Шмидт, окончившей музыкальный техникум. Ей удалось начать работу лаборантом, а впоследствии работать музыкальным работником в детском саду. Эрика Экк, до войны работавшая учителем немецкого языка, на заводе №4 работала инспектором колонны эвакуированных, а затем кладовщиком ЖКО. В то же время Элеонора Вайделко, окончившая Московский медицинский техникум, на заводе №4 работала на подсобном хозяйстве, а бывший учитель начальных классов Флорентина Кун — кочегаром в котельной.
Из завода №4 переселенок в любое время могли «переселить „“ в другие места. Так, в 1946 году по требованию МВД Валь Августину, Гердт Эллу, Герберт Берту переправили в Киров на кожевенный комбинат. И многие из немок после войны не смогли вернуться в свои родные места, а кто-то и теперь живёт в Созимском, пережив и сам завод, и тех, кто их сюда выслал»14.
