Как-то мне, двенадцати- или тринадцатилетнему, понадобилось перегнать лодку, обычную вёсельную плоскодонку, от Кордона до старого стадиона, где мы всегда её ставили. А на Кордоне она оказалась потому, что накануне, возвращаясь с рыбалки на Великополке, поленился махать вёслами против ветра и волн. С Кордона до стадиона расстояние метров четыреста. (Это я сейчас в Интернете прикинул по карте.)
Итак, вёсел с собой из дома я не взял, тащить не захотелось. Даже и ключ от лодочного замка не взял, но замок был такой, от честных людей, я его умел руками открывать. Нашёл подходящий кусок доски и отправился в путь. На дне лодки перекатывалась большая жестяная банка для вычерпывания воды, лодка слегка подтекала. Так как я любил себя воображать каким-нибудь персонажем из приключенческих книг, то мне доставляло удовольствие грести доской вместо вёсел. Лёгкое волнение, тепло и солнечно — это омрачало, не по-геройски как-то. Слева по борту — Школьный залив, в те годы он был сильно заросший, камыш, плавучие кочки- островки, коряжник, так всё банально, а хотелось суровых скал, о которые разбиваются волны.
Вскоре выяснилось, что доской не очень удобно грести, устают руки, и лодка, рыская носом, идёт медленно. Но и торопиться некуда, романтика не терпит суеты. Проплыл около рыбачившего с лодки какого-то деда. Он, сматывая удочки, сказал мне: «Ты бы, паря, грёб к берегу, Глянь-ка над Зареч- ным-то чё». Над Заречным, ну, тучка какая-то, но всё небо-то ясное. Ничего не ответив ему, продолжил путь. Тем временем
На пруду. Вид на Посёлок второй очереди. 1950-е гг. На переднем плане — врач Созимской больницы П. А. Вишневский
ветер полностью стих, смолкли птицы, перестали летать стрекозы, над гладью воды наступила полная тишина, только вдалеке скрипели уключины дедовой лодки.
