— Сначала, — продолжал доктор, — мы преодолели болота. А через два дня связной привел нас в редкий каепутовый лес. До пункта связи мы добрались в полночь, никто нас не встретил. Мы сразу уснули, как под общим наркозом. Среди ночи загрохотала канонада. Снаряды рвались со всех четырех сторон — спереди, сзади, справа и слева. Единственно, куда они не падали, — это на наши головы, и вышка наша чудом оставалась невредимой. Эх, думаю, в первый свой день на равнине — и угодил под артиллерийский обстрел. Ни тебе убежищ, ни щелей. Выглянешь наружу — тьма кромешная, только зарницы разрывов полыхают. Лежу и говорю себе: ну все, последний твой час настал. Только к земле прижимаюсь. Вдруг канонада смолкает и связной кричит в рупор: «Алло! Алло! Товарищи, где кто залег, оставайтесь на местах. Никакой паники! Это наша батарея проводит учебную стрельбу!» Слава богу, хоть объяснил, а то ведь какого страху натерпелись. Наутро вышел я с пункта связи и отыскал эту батарею. Гляжу, на позиции сплошь одни девушки, все коротко острижены, прекрасные, как феи.
— Да ведь это же батарея сестрицы Май! — обрадовалась Ут Чам.
— Верно, командиром у них девушка по имени Май… Батарея Май. Как пришел к ним, разговорились — то да се. И выяснилось: эта самая Май родом из вашей деревни, знакома с Нам Бо и даже с вами, Тханг.
— Дядя Хай, — уточнил я, — родной отец артиллеристки Май.
Теперь уже наш гость поднял глаза, воззрился на старого Хая, восхищенно воскликнул «о-о!» и бросился пожимать ему руку — в третий раз.
— Какая удача! Ваша дочь, когда мы прощались с нею, просила меня зайти навестить вас. И надо же, встретился с вами чуть не в первую же минуту… Bon. Это доброе предзнаменование.
Девушки, глядя на их торжественное рукопожатие, уткнулись друг дружке в плечо и захихикали.
Даже обычные вроде бы жесты Тин Нге потешали людей, а уж рассказы его смешили всех до упаду. Редкого обаяния человек!
Пожав руку дяде Хаю, он обвел всех взглядом, потом посмотрел на часы:
— Ого, уже десять часов. Прошу меня, товарищи, извинить. Я прибыл сюда отнюдь не в одиночестве, со мной подразделение, вооруженное скальпелями и ножницами, численностью более двадцати человек.
— Так где же они? — спросили мы хором.
— На пункте связи нас распределили по нескольким домам вверх по реке. Они все устали, конечно. А я верхом приехал сюда, чтобы…
— О небо! — прервала его Малышка Ба. — Вы с товарищами хоть успели поесть?
Веселый старый доктор отвесил ей новый поклон:
— Да нет, к великому сожалению моему, не успели.
Тут наконец дяде Хаю удалось возвысить голос:
— А ну-ка, Ба, беги со своими девчонками! И чтоб все товарищи были накормлены!.. — Потом повернулся к гостю: — Если вы, доктор, не заняты, прошу пожаловать ко мне.
— Покорнейше благодарю.
Девушки опять рассмеялись и убежали прочь…
Вечером Ут До собрал партизан. Они обсуждали, где разместить на постой, кому и как снабжать передовую бригаду медсанчасти.
А мы со старым доктором лежали в гамаках, подвешенных к сваям, под домиком штаба, где шло совещание.
— Вы повесили свой гамак, доктор, как раз на том месте, где спал Нам Бо в самую первую ночь, когда мы пришли сюда.
— У меня с утра все не было случая спросить вас. Верно я угадал, это здесь у Нама fiancée[41]?
— Совершенно верно.
— Ну а как закончилась «траектория» поразившей его пули? Разрушила его она bonheur[42] или нет?
— После того нашего разговора, — отвечал я, покачиваясь в гамаке, — я все время думаю об этом.
— Oui.
— Еще когда мы добирались сюда, я узнал, что возлюбленная его живет в этой общине.
— Oui.
— Услыхав от него кое-какие подробности, я ожидал всего: обиды, отчужденности, даже разрыва.
— Oui.
— Потом мы пришли сюда. Они встретились, и ни одно из моих предположений не оправдалось. Как они ведут себя наедине, не знаю. Но при мне… Нет, не заметил я ни обиды, ни охлаждения. О разрыве-то и речи нет. Сердечность и простота — вот что сразу бросается в глаза, когда видишь их вместе. Все так естественно, словно они не могли не встретиться снова… На днях они оба вернулись сюда с совещания в провинции и отправились вместе на ту сторону…
— Où?[43]
— На той стороне реки — стратегическое поселение…
— Oui.
— Я хочу сказать, когда они вместе, видно: это и товарищи, и влюбленные. Говорят, после освобождения они поженятся.
— Bon. Ну а вы?
Я понял вопрос доктора. Мне очень хотелось расспросить его о Май, но я сдержался.
— Здесь я кое-чего добился, стал своим человеком. А что там, в джунглях, как наши все?
