Что заставляет людей плакать, слушая Катю? Чистота души. Та самая незамутнённая «родниковая вода на дне души-колодца»[29]. Так ребёнок может растрогать до слёз даже самых чёрствых из нас. Большая редкость, когда зрелый человек, обладающий недюжинным талантом, может выразить свои чувства с такой откровенностью и силой. Её песни идут от души к душе, задевая глубоко запрятанные в нас струны детства, прикосновение к которым бередит до слёз. Только то, что идёт от сердца, может вызвать слёзы. Идущее «от головы» может вызвать самые разнообразные отклики, от удивления до восхищения, но никогда не заставит плакать. В детях нет цинизма и скепсиса, нет конформизма, поэтому они способны выразить себя с непосредственностью, которая трогает и волнует. Они правдивы («а король-то голый!») и видят мир в его первозданности — в нём солнце ярче, небо синéе, трава зеленее, горы выше, море больше. В Кате счастливо сочеталось данное и приобретённое: зрелость, мудрость, эрудиция — с нерастраченной свежестью восприятия и искренностью выражения. В ней есть подлинность.
Часто тогда, думая о Кате, я вспоминала пушкинское:
И без осуждения с колокольни крыловского муравья, а, скорее, как у Губермана:
Она жила, любила, писала, как птица летает. Недаром метафора полёта — и только ли метафора? — так часто встречается в её стихах. Это подметил ещё Джимбинов: «Шаг с крыши с абсолютной верой в то, что полетишь». Поэтому и «хватала на лету» смысл того, что происходило вокруг. Проницательность была её отличительной чертой.
В своём творчестве Катя избегала внешнего богатства словесной палитры, для неё характерны не эпитеты, а глаголы и существительные. Тем не менее, скупо очерченные образы получаются богаче того, что выражено словами. Даже простое перечисление того, что она видит — «прощайте, горы, лето, море, Ялта, Симеиз, и ленкоранская акация, глициния и кипарис», — создаёт атмосферу, рисует картину, которую каждый волен заполнять деталями по-своему. Видеть главное — в этом тоже её талант.
Хотя Катя писала стихи постоянно, у неё было два особенно плодотворных периода — 1981–83 и 1988–90 годы. Очевидно, что с годами мастерство её выросло, но масштаб таланта и личности чувствуется и в её ранних стихах. Моя запись от 16/4/97: «Вчера — Катино 40-летие. С годами мелодии её песен значительно прогрессировали, стали разнообразнее, интереснее. Стихи… не то чтобы улучшились, но как бы “выросли”: метафоры стали мощнее, масштабнее, шире размах и постижение темы, яснее мысль». В зрелых стихах ярче проявились её пророческий дар, глубина обобщений.
Актуальность одной из тем, к которым она обращалась, сегодня возросла. Всё больше людей в последние годы осознаёт важность в жизни духовной составляющей и то, что все мы — часть природы, мироздания. В поисках смысла жизни и душевного комфорта люди возвращаются к религии, обращаются к восточным философиям. Растёт популярность центров медитации, йоги, люди посещают известных гуру и духовные центры. Катя заинтересовалась этим ещё в начале 1980-х. Все эти интересы нашли отражение в творчестве. Вот шутка — и штрих к портрету времени (1982 г.):
При этом она прекрасно знала Библию. В последнем интервью Катя сказала: «Я человек верующий, но не религиозный».
