Невысокий умник рассмеялся, а потом зашелся в кашле.
— Это похищение! — огрызнулась я, когда здоровяк потянулся ко мне, и я поняла, что выбегаю из гостиной и почти упираюсь в кухонную стойку.
Фрэнки пожал одним плечом.
— Я дал вам выбор. Вы просто приняли неправильное решение.
— Ты не захочешь, чтобы я приближалась к твоему драгоценному капо, — мрачно поклялась я. — Я убью его за то, что он поставил под угрозу мою карьеру. Я серьезно.
— Не сомневаюсь, — легко, почти весело согласился он, слишком наслаждаясь ситуацией. — Я бы с удовольствием посмотрел, как вы попытаетесь.
Очевидно, что с этими безмозглыми дикарями невозможно было договориться.
Поэтому, когда человек с лицом мафиози из классического голливудского фильма потянулся к моему запястью, я прибегла к единственному, что у меня оставалось.
Моя подготовка по самообороне.
Я подняла свое захваченное запястье вверх, как будто держала в ладони зеркало, которое вывернуло руку мужчины вверх ногами. Затем схватила его запястье другой рукой и сильно дернула, пока кость не выскочила под его кожей, и его хватка не ослабла, когда он застонал от боли.
Прежде чем он смог прийти в себя, я откинулась назад, хватая нож из набора на кухонном столе, и протянула его, между нами.
Я задыхалась, нож дрожал в руке, но каким-то образом мой голос был твердым, когда я сказала:
— Тронь меня еще раз, и я прирежу тебя. А теперь я поеду с вами, но только для того, чтобы высказать Данте все, что думаю. Прошу меня извинить, пока я не соберу свою сумку. Вы можете немедленно вернуть мою дверь в изначальное положение.
Все трое мужчин обменялись быстрыми взглядами, прежде чем Фрэнки усмирил свою дикую ухмылку и сказал:
— У вас есть пять минут.
— Десять, — поторговалась я, не дожидаясь его ответа, бросила нож и направилась в свою спальню.
— Если не хотите, чтобы грязная рука Адриано касалась ваших трусиков, вам лучше собрать сумку самой, — крикнул мне вслед Фрэнки.
Я вздрогнула при мысли о том, что эти бандиты будут рыться в моих вещах, поэтому решила упаковать в сумку лишнюю пару нижнего белья на всякий случай, но не более того.
Я никак не могла попасть в логово беззакония Данте.
— Не хотел бы я быть боссом, — пробормотал другой.
— Ох, не знаю. — Фрэнки засмеялся, когда позади меня раздался звук их тяжелых шагов, и они шли по коридору, чтобы починить мою чертову дверь. — Я с нетерпением жду фейерверка.
Глава 14
Данте
Она влетела в дом, как северо-восточный зимний шторм, воздух потрескивал от статического электричества, ветер через открытые двери патио поднимался порывами, когда она выскочила из лифта и резко вошла на каблуках в гостиную, где я сидел в ожидании грома и молнии.
Было очевидно, что она плакала в какой-то момент, судя по легким пятнам макияжа под сверкающими серыми глазами, но я не мог представить, как она могла выглядеть уязвимой из-за слез, когда она представляла такую силу, стоя передо мной сейчас с руками, сцепленными на бедрах, и пылающими волосами, спутанными ветром, проникающим снаружи.
— У тебя хватает наглости требовать, чтобы я переехала к тебе только потому, что ты хочешь постоянного получения информации, — начала она, каждое слово было пронизано яростью и презрением. — Бедный маленький капо не может принять последствия своих действий? Тогда он не должен совершать преступлений. Ты пожинаешь то, что сеешь.
Я наклонил голову, скрестив ноги на противоположном колене, глубже усевшись на диван, изучая ее.
— Как уместно, потому что это посеяла ты.
Возмущение превратило ее тонкую, откровенно женственную красоту в нечто жесткое и смертоносное. Меня не должно было возбуждать видеть такую ярость в женщине. Никогда раньше не возбуждало, но что-то было восхитительно диким в ее энергии, как сейчас, статичный беспокойный голод, который, как я чувствовал, отражался в моей собственной крови.
Она была чертовски великолепна.
— Я и так уже выложилась по полной в этом деле, — возразила она, указывая на меня пальцем, будто это было заряженное оружие. — Мы только что добились того, что показания Мейсона Мэтлока были исключены, и десятки наших людей работают над выяснением, кто еще может быть свидетелем и что еще может быть у обвинения против тебя. Как, черт возьми, ты думаешь, что я заслуживаю такого обращения, уму непостижимо.
— Проклятие, Елена. — сказал я, щелкнув языком и покачав головой. — Я думал, что такая грубость ниже твоего достоинства.
Я наблюдал, как ее кожа потеплела от румянца, который я хотел попробовать на вкус своим языком. Было весело раззадоривать ее. Я искренне думал, что могу сидеть здесь и спорить с ней всю ночь.
— Я должна была знать, что шантаж это не для тебя, — шипела она, бросаясь вперед так, что могла нависнуть надо мной, когда я откинулся на подушки дивана.
