— Благодарю… Все мы благодарим вас, — донесся до меня в ответ радостный голос Федора Ивановича. — Жду. Возвращайтесь…
Солнце уже поднялось над разрушенными хуторами, когда я тронулся в обратный путь. Духота стала еще несноснее. Бледно-голубое, словно выцветшее, небо вдоль и поперек чертили истребители. Над степью шел воздушный бой. А ниже, над самой землей, сотрясая все вокруг гулом моторов, проносились штурмовики. Они уже возвращались с задания.
Со стороны Таганрога по-прежнему слышался гул артиллерийской стрельбы. Над горизонтом поднималось темное облако пыли и, как столб, стоял беловатый дым от сбитого самолета.
Днем я сравнительно легко добрался до командного пункта фронта, хотя дорога была ужасна. На земле не осталось, кажется, ни одного квадратного метра, не поврежденного снарядом или бомбой. Там и сям торчали дыбом бревна и рельсы, являвшиеся некогда перекрытиями в немецких блиндажах. Часто попадались раздавленные танками пушки.
В одном месте меня остановил раненый сержант. К сожалению, я не мог посадить его в машину, потому что в ней уже разместились человек пять таких же, как он, наскоро перевязанных окровавленными бинтами. Да сержант и не претендовал на это. У него ко мне был только один вопрос:
— Товарищ генерал, высоту-то наши взяли?
— Взяли, — ответил я, хотя и не знал, что это за высота.
— Ну, тогда все в порядке. Буду спокойно лечиться. Спасибо…
По возвращении на КП мне случилось проходить мимо радистки, прихорашивавшейся перед зеркалом. Случайно глянул в это же зеркало на себя и не поверил глазам своим: я это или не я? Поцарапана щека, лоб черный от пыли, смешанной с потом, фуражка вся в глине…
— А нельзя ли здесь у вас умыться? — обратился я к девушке.
Сорвется порой с языка такое, а потом и сам не рад… Вокруг меня сразу образовалась толпа. Откуда они только появились? Одна мыло дает, другая воду льет, третья с полотенцем стоит.
— Мы уж думали, что больше и не увидим вас, — сказала какая-то простодушная, совсем крохотная девчурка.
— Это почему же?
— Потому что знаем, где вы были.
— Да, от вас действительно не скроешься. Недаром, видно, говорят, что радист, телефонист да машинистка — это сейфы, сплошь набитые секретами…
Наскоро умывшись, я поблагодарил девушек и поспешил к командующему. В присутствии члена Военного
совета доложил ему подробно о всем виденном и сделанном. Он выслушал меня внимательно и сразу же повел речь об очередных неотложных делах:
— Теперь, Сергей Семенович, я прошу вас подготовить план ввода новых корпусов.
— Радуйтесь, — кивнул мне Гуров, — подходят обещанные Ставкой оперативные резервы.
— Сколько?
Федор Иванович махнул недовольно рукой и ответил:
— Корпусов-то два: пятый гвардейский Донской кавалерийский и одиннадцатый танковый. Но потрепанные страшно. Одной полноценной дивизии не стоят…
— Дареному коню в зубы не смотрят, — улыбнулся Гуров.
И действительно, хорошо хоть это прибыло. Нам в то время очень требовались новые соединения для наращивания силы нашего удара.
Наступление продолжало развиваться. Войска Южного фронта заняли город Ворошиловград (Луганск), а соседний Юго-Западный фронт форсировал Северный Донец и овладел Лисичанском. Бои шли по всему полукольцу, охватывающему Донбасс с севера, востока и юга.
Гитлеровцы, как голодные шакалы, вцепились в лакомый кусок — нашу «всесоюзную кочегарку». Они назвали Донбасс восточным Руром и готовили ему судьбу немецкой колонии. Невообразимые зверства творили там фашисты, стремясь сломить волю свободолюбивых советских людей.
Однажды к нам на командный пункт пришел в сопровождении офицера из разведки человек средних лет, без документов, оборванный и до крайности истощенный.
— Я донецкий шахтер, — отрекомендовался он и попросил представить его командующему.
— А что у вас такое? — поинтересовался я и назвал свою должность.
— Пришел просить… нет, требовать: ускорьте освобождение Донбасса. Люди гибнут! Тысячи заживо погребены в темных забоях… Мы сами вам поможем. Донбасский пролетарий — он знаете какой! Его не так-то просто сломить, а покорить совсем невозможно.
И тут я, кажется, впервые услышал то, о чем позже довелось читать в талантливой повести Бориса Горбатова «Непокоренные», в известном ныне каждому советскому человеку романе Александра Фадеева «Молодая гвардия». Наш нежданный гость с той стороны фронта поведал мне о героической и многогранной борьбе нашей шахтерской гвардии, во главе которой стояло крепкое. закаленное боевое ядро коммунистов-подпольщиков.
Ночью мы помогли шахтеру вернуться обратно через линию фронта и вместе с ним послали разведчиков, которые должны были связаться с донецким большевистским подпольем, с местными партизанами. Их посланца Военный совет заверил, что будут приложены все усилия к скорейшему освобождению Донбасса от немецко-фашистских оккупантов.
