Я поцеловала его в губы, и он обхватил мой затылок, раздвигая языком мои губы и проникая внутрь, исследуя самые потаенные уголки. В ту ночь я еще сильнее влюбилась в мужчину, который помогал раненым лошадям, и в мальчика, которому слишком рано пришлось увидеть уродливую сторону жизни. Наши тела двигались в идеальном ритме, пока мы занимались любовью. Мое сердце билось в унисон с его. Он входил в меня мощными толчками, и, ощущая напряжение его мышц под пальцами, я задавалась вопросом, чувствует ли он то же самое, что и я. Словно мы нашли дом друг в друге.
– Держись подальше от бразильских ковбоев. – Броуди прижал меня к машине для прощального поцелуя, который вот-вот перерастет в нечто большее. Мне хотелось схватить его за руку и затащить обратно в дом. Сегодня он улетал домой, а я – завтра.
– Для меня существует только один ковбой.
Он поцеловал меня еще раз, прежде чем отпустить.
– Скоро увидимся.
– Через шесть недель. – Боже, это казалось целой вечностью.
– Не. Я буду смотреть на тебя через экран телефона, держа его левой рукой. Правую оставлю для кое-чего другого.
Я притворилась скромницей, будто не понимала, о чем он говорит.
– Для чего же такого важного ты оставишь ее свободной?
Броуди наклонился ближе и, притянув меня к себе, понизил голос:
– Чтобы поглаживать свой возбужденный член, наблюдая, как ты, стоя на четвереньках, трахаешь себя своим большим мальчиком, который и близко не способен на то, что и я. Удачи в Рио…
С этими словами он сексуально подмигнул мне и отпустил. Я вздохнула, наблюдая, как он уезжает, уже скучая по нему. Проклятье. Он заставил меня жаждать большего.
Броуди написал мне из Парижа, разозлившись, что я купила ему билеты в первый класс.
Больше так не делай.
Я рок-звезда. Я буду делать все, что пожелаю, и ты еще поблагодаришь меня за это.
Я сопроводила сообщение подмигивающим смайликом.
При следующей встрече я хорошенько тебя отшлепаю.
Одни обещания. Ты только умеешь, что болтать.
Шесть недель спустя Шайло прилетела в Остин, чтобы провести со мной четыре дня. Все это время она звонила мне по FaceTime из всех столиц Южной Америки, Мехико и Лос-Анджелеса, где была пару дней назад.
К сожалению, она приехала в воскресенье днем, и как только все узнали о ее приезде, то захотели провести с ней время.
– Я обещала Лиле прийти на воскресный ужин, – сообщила Шайло, когда я встретил ее в аэропорту, разделив целомудренный поцелуй, поскольку со мной был Ноа. Он нарисовал картинку специально для нее: девушку с черными волосами и гитарой. Он также нарисовал ковбоя, который олицетворял меня, и кексы с тако. Шайло крепко обняла его и смахнула слезы с глаз.
Я застонал.
– Давай пропустим семейный ужин.
– Я люблю твою семью и хочу их увидеть.
– Ты привезла мне подарок? – подал голос Ноа с заднего сиденья.
Я хмуро посмотрел на него в зеркало заднего вида.
– Людям не обязательно дарить тебе подарки каждый раз, когда они тебя видят.
– Не каждый раз. Только когда они уезжают. Как когда ты участвовал в родео, помнишь? И после того, как вернулся от Шай-Вив.
– Помню. – Я не упомянул, что подарки были вызваны чувством вины. Всякий раз, когда я оставлял его, то чувствовал себя паршиво, поэтому никогда не возвращался домой с пустыми руками. Теперь все дошло до того, что он стал ожидать подарков, и поскольку мне не хотелось его разочаровывать, то я старался всегда радовать его. – Но Шай не обязательно привозить подарки.
– Конечно, я привезла тебе подарок, – перебила Шай. – И отдам тебе его, когда мы приедем к твоей бабушке, хорошо?
– Ладно. А папочке ты тоже привезла подарок?
– Так, парень. Хватит. Нехорошо просить подарки.
Шайло рассмеялась.
– Я привезла очень особенный подарок твоему папе. – Она понизила голос только для моих ушей. – Ты получишь его позже вечером.
– Правда? Что ж, так уж получилось, что я тоже припас кое-что
Шайло усмехнулась.
– Сочное, говоришь?
– Мгм. И этот подарок я буду дарить тебе всю ночь напролет. Не останавливаясь. Даже батарейки не понадобятся. – Я искоса взглянул на нее. – Еще не поздно передумать насчет воскресного ужина.
– Заманчиво. Но мы идем. Я хочу всех увидеть.
Ну, разумеется.
Двадцать минут спустя я подъехал к дому тети и дяди. Крыльцо было украшено тыквами и паутиной, а во дворе перед домом стояло старое пугало.
Я открыл дверцу Ноа, и он помчался через лужайку. В свежем и прохладном воздухе пахло древесным дымом, золотые, оранжевые и красные опавшие листья были собраны в большую кучу. Я подошел к Шайло у пассажирской двери. Она облачилась в черную толстовку с капюшоном, рваные джинсы и армейские ботинки, как при нашей первой встрече в аэропорту.
– Как Джесси? – спросила она, когда мы пересекали лужайку перед домом.
Ноа сорвался с места и прыгнул прямо в огромную кучу листьев. Я поднял его и снова толкнул его в груду листьев.
