– Может быть, Ларкин вернется домой и займет место Маргарет, – задумчиво произнесла Сисси.
– Она собирается вернуться? – удивилась Битти.
– Ларкин об этом не упоминала, но я уверена – она вернется. Бойд говорил о нашей Айви, у нее в жилах течет морская вода. Не знаю, как Ларкин выживала в Нью-Йорке, но ей определенно требуется вливание родной водички.
У дома остановилась машина.
– А вот и она.
Сисси подала руку Битти и помогла ей встать.
– Что бы там ни было в письме, мы выдержим, правда?
– Конечно. «Дружба навек», помнишь?
Сисси вспомнила, как они впервые положили ленты в дупло старого дуба. Нужно было просто сказать Маргарет «нет».
«Дружба навек», – произнесла она про себя, заходя в дом.
Беннетт встретил меня на крыльце. Слезы, которые я до сих пор сдерживала, при виде его наконец нашли выход и хлынули по щекам. С плеч словно свалилась огромная тяжесть. Беннетт всегда рядом, когда нужен. Прежде чем я успела что-нибудь сказать, он подошел ко мне и крепко обнял, утешая, облегчая боль.
– Я приготовил кофе, – произнес он, целуя меня в макушку.
От него пахло мылом, кожа была влажной после душа. Пожалуй, я смогу к этому привыкнуть.
– Спасибо, – прошептала я. На его рубашке остались пятна от моих слез.
Я вошла в кухню. В коридоре показались Сисси и Битти, с заговорщическим видом, рука за руку. Завидев меня, они бросились мне на шею, и мы все втроем разрыдались. Как будто мама ненадолго вернулась к нам.
Сисси тут же направилась к холодильнику и принялась деловито доставать оттуда сыр, яйца и все прочее для завтрака.
– Надо обзвонить знакомых и начать организовывать похороны, но нельзя же заниматься этим на пустой желудок, верно?
Я закрыла холодильник.
– Звонки и завтрак подождут. Давайте сначала прочтем письмо. Мама наверняка бы хотела. – Мне важно исполнить ее волю – только благодаря этому я хоть как-то держусь.
Сисси и Битти переглянулись и безропотно уселись за стол. Я поставила перед ними кофейник, четыре чашки и сливки. Беннетт принес письмо.
– Кто прочитает?
Я взглянула на Сисси, но та покачала головой:
– Айви хотела, чтобы ты прочла его. Давай, смелее.
Беннетт положил передо мной лист бумаги. Я взглянула на ровные строчки, написанные убористым почерком, сделала глоток кофе, откашлялась и прочла:
