– Я все ждала, когда ты закончишь повесть, где парень и девушка знакомятся на похоронах и влюбляются, а потом выясняется, что парень убил того чувака, которого хоронили, а девушка – наемная убийца, которую наняли, чтобы его грохнуть. Мне не терпится узнать, чем же все закончилось.
– Правда? Это не та повесть, где я использовала выражение «пурпурный любовный стержень», описывая мужской орган?
Мейбри расхохоталась, немало удивив этим Эллиса (тот тем не менее так и не выпустил пальца изо рта).
– Мне было всего четырнадцать лет. Что я об этом знала?
Она приняла серьезный вид:
– Я убеждена, ты хороший писатель и с возрастом твой словарный запас значительно улучшился. Надеюсь, ты не навсегда отказалась от творчества.
– Я пишу рекламные тексты. Тоже творчество.
– Нет, все-таки не то. – Мейбри кивнула в сторону дома. – Заходи ко мне, выпьем холодного чая. Я вчера как раз сделала целый кувшин, он ждет не дождется в холодильнике. А Эллис покажет тебе свою коллекцию машинок. – Она взъерошила волосы сына, и тот широко улыбнулся.
– Обожаю машинки, – сообщил он, не вынимая палец изо рта.
Я оглянулась в поисках возможности для побега и отчаянно попыталась придумать предлог, чтобы не идти.
– Обещаю, что не буду затрагивать неудобные темы. Ни слова о Джексоне Портере.
Я встревоженно взглянула на Мейбри:
– Спасибо, но я не могу. Мне нужно в больницу…
– Извини. Наверное, не стоило упоминать о нем. Кстати, он звонил вчера Беннетту. Хочет собрать компанию и на выходных покататься на лодке. Сказал, что ты уже согласилась. Честно говоря, я удивлена.
– Я не согласилась, – пробормотала я, избегая смотреть ей в глаза. – Я сказала, что пока не знаю, как пойдут дела у мамы, поэтому сообщу ему позже.
– То есть не отказалась, а для таких, как Джексон, это означает безоговорочное согласие.
Прямой взгляд Мейбри смутил меня, поэтому я посмотрела на Эллиса, лишь бы не глядеть ей в глаза.
– Давай зайдем ко мне, хоть на пару минут. Выпьешь стакан холодного чая, растолкуешь мой недавний сон. Ты по-прежнему знаток сновидений?
Я промедлила лишние несколько мгновений, и Мейбри, подхватив меня под локоть, повела в дом. Она всегда любила командовать. Наверное, именно поэтому мы и дружили: приятно, когда кто-то принимает решения за тебя. Я тут же пожалела, что не сбежала вовремя. В доме Мейбри пахло так же, как у ее мамы: уютный, домашний запах. В небольшой гостиной разбросаны яркие игрушки, по телевизору идет мультсериал про свинку Пеппу. Я знала, кто это, потому что трехлетняя дочка одной моей коллеги обожала Пеппу и мне пришлось лицезреть множество детских фотографий с игрушечными хрюшками. Я попыталась вспомнить, как зовут девочку, и не смогла. Скорее всего, я не спрашивала.
– Я правда не могу остаться…
– Еще как можешь.
Мейбри провела меня на кухню, усадила Эллиса на высокий детский стульчик, положила перед ним пластиковую салфетку с изображением миньонов и поставила на нее три машинки.
– Можно мне вкусняшку? – спросил он, показывая обеими руками голодных птенцов, жадно раскрывающих клювы в поисках червячка.
Мейбри поцеловала его в щеку, дала пакет с сухим завтраком и придвинула ко мне стул. Кухня выглядела так же, как у ее мамы, – кремовые стены, над раковиной большие часы в виде маргаритки, на столе ярко-желтый блендер. Вокруг окна и задней двери нарисован красивый бордюр из маргариток.
– Твоя мама рисовала. – Мейбри указала на бордюр. – Ее работы по всему городу. Айви не берет денег, но популярна совсем не поэтому. Она по-настоящему хороший художник. В каждой ее фреске есть скрытые изображения. Можно прожить несколько лет, не подозревая об их существовании. – Она указала на бордюр рядом с дверным косяком. – Смотри, на листьях целое семейство божьих коровок: вон бабуля с седыми кудряшками и палочкой, вон учительница в очках и с азбукой, а вон моя любимая – маленькая божья коровка в туфлях для чечетки. Когда смотрю на нее, каждый раз тебя вспоминаю. Помнишь тот конкурс талантов?..
Я предостерегающе подняла руку.
– Ни слова больше. Мне потом несколько месяцев будут сниться кошмары. – Я подошла ближе и вгляделась в миниатюрных насекомых, занимающихся различными делами. Надо же, их нарисовала моя мама. – Я и не знала… – Я осеклась. Мне пришло в голову, что я отдалилась не только от прежней жизни, но и от своих родных, а они продолжали жить без меня. Глупо и самонадеянно думать, будто здесь ничего не изменится.
Я вернулась за стол. Мейбри поставила передо мной стакан холодного чая с лимоном и, бросив взгляд на часы, уселась напротив.
– Моя смена начинается через час, так что у нас есть время немного поболтать.
Эллис с блаженным видом засовывал в рот сухие колечки «Чириос», не переставая катать по столу машинки. Я кивнула.
– Вряд ли я смогу остаться на целый час, но немного поболтать успеем.
– Надеюсь, Джонатан вернется вовремя и посидит с Эллисом. У него сегодня выходной, и он играет в гольф с друзьями. Он у меня двинутый на гольфе.
Я сделала глоток чая и взглянула на подругу. Если не считать отросших волос, Мейбри почти не изменилась.
– Расскажи свой сон.
