Мне надоело слушать этот бред. Скорей бы все закончилось.
Салливан начал хныкать и задергал ножками. Я крепко впилась в него пальцами, и он уставился на меня широко открытыми глазами.
Как же Салливан похож на вас с Рафаэлем. Да, теперь я вижу. Он не сын Аарона и не мой внук, но из-за него ты ударила меня по голове и бросила истекать кровью в сарае. Из-за него был убит мой сын.
Салливан ухватился за мою футболку, коснулся пальчиками моей кожи. Какая мерзость. Я подняла его вверх на вытянутых руках. Ноги мальчика болтались над перилами. Если сейчас отпущу, он упадет. А лестница высокая…
Что ж, око за око, зуб за зуб.
Сын за сына.
Все происходило будто в замедленном действии. Салливан летел вниз, размахивая пухленькими ручками и ножками.
Ты закричала, повалилась на колени. С губ сорвался утробный вопль. Зря я представляла, что смотреть на твои мучения будет приятно. Наоборот, меня затошнило.
Взгляд Рафаэля был полон ужаса.
Я быстро поморгала и вышла из транса. Бешено колотилось сердце. Я снова прижала Салливана к груди. Соска валялась на полу, а его падение мне привиделось.
Мальчик заплакал. Бедное, невинное дитя, и как я могла пожелать ему такое? Я не хотела убивать твоего сына. Не хотела становиться такой, как ты.
– Прости, – шепнула я малышу, гладя его по голове. Коснулась губами нежной кожи Салливана, и он заревел, уткнувшись мне в плечо. Я была готова сгореть от стыда.
– Келли? – Ты посмотрела на меня, хотя целилась по-прежнему в Рафаэля. – Как такое возможно? Я думала…
– Что убила меня? Что я умираю, запертая в сарае?
Приятно было видеть твой ошеломленный взгляд.
– Слава богу! – выдохнул Рафаэль и заметно расслабился, пока не увидел, что у меня перевязана голова. – Все нормально?
Нет, вовсе нет. И вряд ли я когда-нибудь приду в норму. Тем не менее я кивнула.
– Что произошло? – спросил он.
– Твоя подружка убила нашего сына, а затем пыталась убить меня, – ответила я, спускаясь по лестнице.
Я подходила ближе, и твое лицо приобретало все более изумленное выражение. Дрожа всем телом, ты смотрела то на меня, то на Рафаэля. Мы тебя окружили.
Я улыбнулась.
– Не двигайся, иначе я выстрелю. – Ты перевела пистолет в мою сторону.
– Нет, не выстрелишь, пока я держу Салливана. Ведь все это было ради него, верно, Келли? Ты забрала жизнь у моего сына, чтобы дать шанс своему. – Я не знала, так ли это, но надеялась, что попаду в точку.
И почему так долго нет полицейских?
– Ты правда думала, что твой план сработает? Думала, что риск того стоит? – Я покачала головой. – А Рафаэлю ты, оказывается, не нужна.
– Да, я уже догадалась. – С дерзким видом ты подняла пистолет выше, целясь мне в голову.
– Келли! – закричал Рафаэль, поймав мой взгляд.
Вдалеке послышались сирены. Ну наконец-то.
Ты заметалась – не ожидала такого предательства.
– Вызвала копов?
– Время вышло, Келли.
– Нет, это
– Нет!
Рафаэль кинулся на тебя, и в этот момент прогремел выстрел. Я бросилась на пол, в ушах зазвенело. Завопил Салливан. Падая, я накрыла его своим телом. Открыв глаза, осмотрела нас обоих – нет ли крови.
Поразительно, но мы оба были целы. Куда же попала пуля? Сирены завывали все ближе.
Вы с Рафаэлем, ворча и стоная, катались по полу. Он пытался отобрать у тебя пистолет. Не выпуская из рук Салливана, я побежала к дивану и спряталась за ним.
– Тише, все хорошо. – Я погладила малыша по спине и поцеловала в макушку.
Рафаэль закряхтел, пистолет стукнулся о пол.
Черт, опасность еще не миновала.
Я прижала мальчика к груди, закрыла ему уши и осторожно высунулась из-за дивана. Ты снова потянулась к пистолету, Рафаэль схватил тебя за руку.
Перед домом под рев сирены мигали красно-синие огоньки. Прямо как в тот раз.
Раздался выстрел – такой громкий, что в ушах едва не лопнули перепонки. Голову пронзила острая боль. Я не слышала ничего, даже плача Салливана.
В дом забежали полицейские. Снова все в замедленном действии, и я как будто наблюдаю за происходящим со стороны.
Кого ранили?
В центре комнаты растекалась лужа крови. Чьей, не пойму. Вы оба лежали неподвижно: ты сверху, Рафаэль под тобой.
Я увидела на твоих руках красные следы и, не выпуская Салливана из объятий, заплакала.
В больнице стоял тошнотворный запах – смесь спирта и отбеливателя. От ламп дневного света болели глаза. Как же меня достали уколы, трубки, шершавые простыни и скрипучая койка. Медсестры и полицейские с бесконечными вопросами тоже порядком надоели.
Тут, конечно, лучше, чем в сарае без еды и воды, но я ужасно соскучилась по своей постели, по дому. Правда, возвращаться на место преступления, пока ведется расследование, мне нельзя.
– О господи! – В палату забежала Кристина. – Слава богу, ты цела.
