Она устроилась на стуле и взяла меня за руку. Короткое черное платье, крупные висячие серьги – только Кристина могла заявиться в больницу в таком виде. Можно было подумать, ее тут ждет роскошный ужин.
– Привет, – прохрипела я и улыбнулась. От подруги пахло чем-то фруктовым. Приятное разнообразие среди больничных «ароматов».
– До сих пор не верится. Безумие какое-то.
Из горла вырвался скрипучий смешок.
– Безумие? Да, пожалуй.
– Как дела у Рафаэля после ранения?
– Не знаю, ему только что сделали операцию. Думаю, поправится.
– Рада слышать. – Кристина покачала головой. – Я сразу что-то заподозрила, когда пришла к тебе на посиделки, а ты заявила, что больна. Позвонила Рафу и сказала, что волнуюсь за тебя.
– Как это заявила, что больна? – Я приподнялась на койке, поскрипывающей в такт каждому движению.
– Ну, прислала сообщение.
– Значит, она взяла мой телефон!
Кусочки пазла складывались в единое целое. Надо признать, ты действовала умно.
– Только текст был какой-то странный.
– В смысле? – Стало интересно, чем ты себя выдала.
– Она написала «спс» вместо «спасибо», – усмехнулась Кристина. – А я знаю, что ты никогда не используешь сокращения.
Забавно, что подруги обращают внимание даже на такие мелочи. Я откинулась на подушку. Голова еще немного болела – видимо, у меня было сотрясение. Мне наложили пару швов, перевязали рану и дали лекарства. Сказали, оставят в больнице до утра и понаблюдают за моим состоянием.
По коридору мимо палаты прошли две медсестры, катя по линолеуму тележки со скрипучими колесиками. Вдалеке пищали какие-то аппараты. Плакала женщина. Как же отстраниться от всех этих звуков? На сегодня с меня уже хватит.
– Да, Аарон вечно надо мной из-за этого прикалывался, – ответила я, чтобы поддержать беседу. – Помню, однажды он написал мне: «ЛОЛ». Я понятия не имела, что это значит, – пришлось гуглить.
Кристина рассмеялась, но уже через пару секунд ее лицо помрачнело. Только сейчас я заметила темные круги под ее глазами и морщинки на лбу. Она сильно за меня волновалась.
– Как ты восприняла правду о смерти Аарона? – спросила Кристина.
– Даже не знаю, – честно сказала я, радуясь тому, что подруга держит меня за руку. Об этом меня еще никто не спрашивал, всех интересовали только факты, даты, цифры. К счастью, благодаря аудиозаписи не пришлось полагаться исключительно на память. – Еще не успела осмыслить. – Я сделала вдох, и меня накрыло бурей эмоций – тут и злость, и печаль, и боль предательства. Затем выдохнула, и все это осталось витать где-то поблизости, но больше не таилось внутри. – В версию о самоубийстве я все равно не верила, так что, наверное, чувствую, что справедливость наконец-то восторжествовала. А в остальном мне просто тошно и грустно… Какая бессмысленная смерть.
Глаза Кристины наполнились слезами.
– Она хотя бы заплатит за содеянное.
Я вспомнила, как на тебя, перепачканную кровью Рафаэля, надевали наручники.
– Это да. Ей, скорее всего, грозит пожизненное.
– А что будет с ребенком?
– Его забрала служба опеки. Я сказала им, что Рафаэль – отец мальчика, и мы хотели бы забрать малыша, но не знаю, что из этого получится. – Я пожала плечами. Меня затошнило. – Наверное, сначала проведут тест на отцовство…
Кристина крепко сжала мою руку, поглаживая сверху большим пальцем.
– Прости меня, Кел. Прости за все.
– Ты ни в чем не виновата.
К моему удивлению, подруга вдруг всхлипнула и закрыла рот рукой.
– Еще как виновата.
– Да о чем ты?
Неужели я еще чего-то не знала?
– Надо было звонить в полицию или силой ворваться в твой дом. Я же сразу поняла, что-то не так, а вот Рафаэль и слушать ничего не хотел. Сказал, это все чепуха. К тому же ты в последнее время вела себя очень странно… – Кристина заплакала громче. – Если честно, мне казалось, что ты просто выдумала эту Келли. Тем более ты постоянно говорила про Аарона так, будто он еще жив. А еще ты вспоминала о воображаемой подруге детства, как о настоящей.
Я кивнула.
– Да, но это было сразу после смерти Аарона, я тогда сидела на мощных таблетках.
– Знаю. И как я не поняла, что тебе уже лучше… Хотя даже Раф решил, что ты опять принялась за старое, – поэтому он и приехал посреди недели. Испугался, вдруг ты опять забрала чужого ребенка. Стыдно, что мы вообще подобное про тебя думали… – Она хлюпнула носом. – Прости.
– Эй, перестань уже извиняться. Я ведь жива только благодаря тебе.
Я сжала ее ладонь. Кристина вытерла лицо: нос красный, тушь размазалась по щекам. Такой я ее никогда не видела.
– Ты так считаешь?
– Это ведь ты забила тревогу. И не важно, по какой причине – ты все равно позвонила Рафу. Если бы он не приехал на два дня раньше, я бы не выжила.
– Как подумаю, что ты сидела взаперти в сарае… – Ее губы снова дрогнули. – Наверное, тебе было ужасно страшно?
При мысли о сарае я запаниковала и сменила тему.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом.
– Конечно, давай.
В палату, шелестя форменными брюками, зашла медсестра. Господи, ну у меня и видок. Я стерла слезы с лица.
