— Стой! — потянув парня за капюшон назад, крикнул родной голос, от которого Оливер только сейчас осознал, что снова подошёл к краю, совсем не собираясь прыгать, но желая как-то избавиться от боли в душе.
— Эйден… — прошептал юноша, видя перед собой друга, и не выдержав, он крепко обнял его, вновь разрыдавшись как в первый раз, — Прости меня! Я не должен был тебе этого говорить! Прости, я обещаю, что больше никогда тебя не буду ни о чём просить! И вообще говорить что-то не то, только… — голос Оливера дрожал, но несмотря на это, он поднял на друга полные слёз и отчаяние глаза, — Не исчезай больше так…
Эйдён дернулся, а его глаза будто блеснули искрой, вот только не надежды, а отчаяния… Юноша тяжело вздохнул, погладив друга по спине, утешая его, но Оливеру казалось, что это знак прощание, поэтому он ещё сильнее вцепился в друга, больше жизни боясь потерять его.
— Прости меня… — вдруг выдал Эйден, и эти слова не сулили ничего хорошего.
— Нет, это ты прости! Это я виноват, я не должен был…
— Оливер, ты ни в чём не виноват, — перебил испуганного парня друг, мягко, но в тоже время настойчиво, отстраняясь от него.
— Тогда почему ты… Хочешь оставить меня? — спросил юноша, правда боясь вновь остаться в одиночестве. Нет, теперь всё было даже хуже, ведь Эйден стал первым, к кому Оливер проявил чувства любви, и теперь проститься с другом ему будет намного тяжелее, чем было в одиночестве.
Может месяц это и не большой срок, но Оливер верил в любовь с первого взгляда, и каждый день думая о Эйдене, юноша осознал, что он вправду влюбился. Искренни… Друг вызывал в нём лишь положительные эмоции, говоря мягко и словно видя его насквозь. А внешность юноши манила Оливера как пчёл на мёд, и ему хотелось быть с Эденом, и только с ним. Первая любовь самая жестокая…
— Это потому, что ты понял, что… нравишься мне? — не услышав ответа друга, предположил Оливер, увидев во взгляде юноши некий ужас. — Прости, это, наверное, так мерзко, да? — юноша сжался в комок, ощущая, что весь мир рушится, и благодарил небесам, за то, что из-за дождя он может скрыть своё отчаянно заплаканное лицо, — Прости меня, я не должен чувствовать это к тебе, и я понимаю, как тебе противно, но я…
— Это не так! — упав на колени рядом с Оливером, вдруг громко возразил Эйден, заставив юношу поднять голову. — Послушай, твои чувства, к кому бы они не были, не могут быть отвратительными или мерзкими, ведь это твои чувства, и они важны! — бросил парень, и смотря на него юноша не понимал, плачет ли он или это всё дождь, — Оливер, ты замечательный человек, и я счастлив, что за столько лет мне впервые посчастливилось поговорит с кем-то, и этим кто-то оказался именно ты, — проговорил Эйден, и хоть парень не понимал его слов, но продолжал внимательно слушать, — Но, мы никогда не сможем быть вместе… — закончил юноша, опустив голову на плечо друга.
— Почему…? — будто цепляясь за маленькую соломинку, очень желал знать причину отказа Оливер, думая, что есть какой-то шанс исправить это «Но». — Потому что.. дело всё же во мне? — вновь предположил за друга юноша, не слыша ответа.
— Нет… — вставая с колен, Эйден выглядел опустошенно, и не успел Оливер среагировать, как юноша двинулся к краю крыши, попутно сказав, — Дело во мне.
Не успел голубоглазый парень встать с колен, как его дорогой друг прыгнул с крыши, так легко, будто это был не третий этаж, а небольшой заборчик. Словно обезумев, Оливер вдруг ринулся за другом, крича как умалишённый, сейчас не думая, а руководствуясь чувствами, что словно твердят ему: Прыгай следом.
И Оливер чуть было не прыгнул, но будучи у края, за капюшон парня снова потянули, и обернувшись он потерял дар речи ведь там стоял Эйден.
— Что..как…ты..же.. — ничего не понял юноша, думая, что спит, но как во сне можно так отчётливо ощущать боль в груди и холод по телу?
— Оливер, на самом деле я… — отпустив юноша, Эйден посмотрел на него, и теперь Оливер отчётливо видел слёзы на щеках друга, — Мёртв.
***