Я заказал два виски. Один выпил сразу у барной стойки, второй отнес к столу, поставил перед Алексом и попрощался. Лена попыталась меня остановить, но я сослался на усталость, соврал что-то про срочную работу, сухо пожал руки Кире и тому, кто с такой легкостью занял мое место, и вышел на улицу. В голову ударил свежий воздух. Несколько минут я так и стоял у дверей бара – не в надежде, что Лена выйдет вслед за мной, а потому, что хотелось не двигаться, дышать, глядя в небо и думая, что делать дальше. Впрочем, о чем было думать. Я не был готов отступать – ни тогда, ни сейчас. Я получил оплеуху, но жаждал подставить другую щеку и снова ждать. Беcконечно надеяться, что она сможет снова полюбить меня. Я был уверен в том, что она – мой человек, моя женщина, она создана для меня, и от этой ничем не подтвержденной уверенности никак не мог избавиться. И плевать мне было на всех, с кем она была и могла быть. «Я переживу их всех, – говорил я себе. – Я никуда не денусь. Больше – не денусь. Не уйду. Как бы она меня не прогоняла. Мы – друг для друга. Я точно знаю».
И когда я был готов идти дальше – в свою квартиру, соседний бар, в любое место на свете, куда поведет меня растревоженное ревностью и любовью сердце, позади меня скрипнула дверь. Я обернулся в надежде увидеть Лену, но это был ее бородатый бойфренд. Я поспешил кивнуть ему, мол, да-да, ухожу, но он заговорил со мной, достав сигареты и протянув мне пачку:
– Покурим?
– Я бросил.
– Тогда составь мне компанию.
Странное предложение в форме приказа от едва знакомого мне парня, но я почему-то остался. Возможно, я почувствовал, что ему есть, что мне сказать. И я не ошибся. Он прикурил, сделал глубокую затяжку, выдохнул и заговорил:
– Я был сегодня на концерте. Вы прекрасно сработались.
Я пожал плечами. Это как раз казалось мне естественным. Я и не сомневался, что у нас получится.
– Наверное, потому что вы давно друг друга знаете.
Похоже, ему не нужен был собеседник. Ему было важно мне что-то сообщить, и он решил не упускать момент. Поэтому я не стал утруждать себя даже короткими «угу» и «спасибо».
– Я знаю, что вы встречались. Она мне все рассказала. А еще сказала, что все в прошлом, но я в это слабо верю. – Он пристально посмотрел на меня, даже, кажется, приблизился.
– У нас что-то вроде разговора по душам? – зло усмехнулся я.
– Называй, как хочешь. Но ты ушел, а мою девушку будто подменили. Настроение испортилось, говорить не хочет. Сам посуди, как я должен реагировать?
– Я не знал, что вы встречаетесь, – честно ответил я.
– Но теперь знаешь. Надеюсь, это тебе о чем-то говорит?
– Честно? Ни о чем.
Он затушил сигарету, засунул руки в карманы, выпрямился, подняв подбородок, и снова посмотрел на меня своим, как он, наверное, думал, брутальным взглядом. От которого такой лузер, как я, видимо, должен был растеряться, расплакаться и убежать. Но я еле сдерживал улыбку.
– Слушай. Ну мы же взрослые люди, не мальчишки. Драться мы не станем. Но чтобы ты знал. Это очень важный для меня человек. Мы подходим друг другу. Мы из одной тусовки, у нас общие интересы, взгляды, цели, наконец. Мне нравится Лена. И я не собираюсь тебе ее уступать.
Я выдержал его взгляд. Меня невероятно смешила его самоуверенность, манера держаться. Я точно знал, что Лена терпеть не может такую напыщенность, и я не мог поверить, что она могла завести серьезные отношения с таким, как он. Он не понял про нее самого главного – ее нельзя уступить или, наоборот, отвоевать. «Если мне это нужно – люблю, дорожу, спасаю. Ты совсем ни при чем, ты во мне не играешь роли», – некоторые ее стихи я знал наизусть, так, что разбуди среди ночи – и я расскажу. Никто не играет в ней роли, только она решает, с кем ей быть. Я всегда это знал, а теперь особенно.
– Лена тебе нравится, говоришь? Важный человек? – Я ухмыльнулся и вдруг почувствовал, что наконец готов говорить серьезно, так он меня разозлил. – А я ее люблю. Соревноваться за нее с тобой я не буду, она такие драмы терпеть не может. Но и ждать ее не перестану. Потому что даже мысли не допускаю, чтобы не хотеть быть с ней.
Мне не нужен был его ответ. И его реакция была неинтересна. Я не ждал от него понимания или сочувствия. Я не очень понимал, зачем с ним говорю. Но эти слова дались мне так легко, что я сам изумился. Я развернулся и пошел домой. Он окликнул меня, выдав тем самым свой страх:
– Да на черта ты ей сдался, неудачник!
