Вчера точно и бесповоротно было решено, что этот год, решающий год, я проведу в Москве. Он должен дать все. Заставить себя работать в Уфе — абсурд. Мне нужны экстремальные условия и сознание того, что рядом нет теплой постели и горячей жратвы… Надо, надо искать интересных людей, чтоб общаться с ними. Надо читать нужную литературу. Это единственная возможность познать себя…
Что такое театр для меня? В голову приходят мысли о «Дизайне». Когда что-то теряешь, остается тоска по прошедшему и по несбыточному. Ведь, если уеду, «Дизайн» останется здесь уже без меня… Танец всегда тянул, влек к себе. Но танец другой, новый…
Встает вопрос, может пойти учиться в культпросвет? Но… Прежде всего, мне нужен профессионализм, и там есть возможность его получить. И все-таки… Все-таки придется оставить мечту о профессиональном танце…
Где получить то, что ищу? Даже не ищу, пожалуй, а пока только чувствую? Но вот передо мной «Записки режиссера» Александра Таирова… Черт же возьми! Оказывается есть, по крайней мере, было то, что я ощущала в себе последние месяцы, — такое неудовлетворение собой!..»
23.05.85 год.
«И опять встает передо мной вопрос. Чувствую, что не имею права задавать его… Кажется, что если скажу ему сейчас — «Люблю», то скажу впервые. Только сейчас чувствую — доросла, оглушило этим меня, как будто воды нахлебалась… Теперь говорю: — Люблю!
С этой огромной лавиной любви пришла и ворвалась ревность, разъяренная, безобразная и злая ревность ко всему. Я ревную его даже к самой себе. Странно?.. Он должен быть сам, без всего и без всех, таким, какой он есть…
Боже, я схожу с ума! Я ЛЮБЛЮ.
…А что случилось сейчас? Что? Что, что, что? Милый мой, единственный! Если я потеряю тебя, у меня в жизни не останется ничего… Если не будет тебя со мной, я пропаду, меня ждет гибель… Меня ждет гибель, ты слышишь? Любимый, не покидай меня!»
В Уфе уже лето… Солнце щедро льет потоки света, заливая ими улицы. — Какие розы! И как их много! И это все мне?! Вот это букетище…
Эля прижала цветы к груди. Потом вытянула руки с букетом перед собой и залюбовалась ими. Лицо ее светится счастьем. Но вдруг оно побледнело, как будто его опрокинули. По скулам пробежал трепет какого-то священного таинства… В потемневших глазах плеснулась бездна.
— Ты что? — испугался Юра, вглядываясь в лицо любимой.
Она прижала цветы к груди и выдохнула:
— Я люблю тебя…
Они бежали по аллее большого Проспекта, взявшись за руки, и на каждой скамейке оставляли по розе. Цветы алели на пустых скамейках, как знаки прекрасной и большой любви…
«…Сегодня купила билеты в Москву. Где там буду жить, пока не знаю.»
«…Пусть ты вспомнишь перед смертью ливень, (я готова иссушить его), а я вспомню дождь, обычный серого цвета дождь.
