И пусть я банальна! Может быть, именно поэтому я ищу и жажду красоты, красоты во всем. Красоты души, чувства, движения, тела. Я ищу гармонию, которая властвует надо всем. Ее огромную притягательную силу я ощутила на себе. Эта сила способна только притягивать!
Я буду тянуться к тебе, и если между нами образуется бездна, я просто-напросто погибну на дне ее, а может…»
06.06.85 год.
Лилия Федоровна открыла дверь и вошла в комнату, где над своим письменным столом склонилась Эля.
— Я бы, Эльмирочка, хотела с тобой поговорить… — она нервно закашлялась.
Дочь резко повернулась к матери:
— Ты обо мне и Юре? Да? Знай, мама, в моей жизни все уже решено. Я не могу без него.
— Я все понимаю. Но ты подумай. Не надо так спешить, у тебя еще не решено с будущим…
— Ты о моем образовании? Это решится, но только, если он будет рядом. По-другому я не могу.
Мама прошла на кухню и склонилась к плите, чтоб никто не увидел ее лица. — Эльмирочка, доченька… У Юры такая трудная судьба. Как ты это все выдержишь? Сейчас его после травли выселили из Уфы… Что-то будет дальше? Ну, ладно, что поделаешь… Надо жить. И, кажется, готовить какую-нибудь еду.
Лилия Федоровна взяла сумку и вышла из квартиры.
— Вы на базар? — встретила ее в коридоре Евгения Петровна и прицепом двинулась за ней вниз по лестнице:
— А я за почтой. Да, без Веры Алексанны вам трудновато.
— Не то слово.
— Вы чем-то расстроены?
— А, бывает… Ничего страшного, — попыталась улыбнуться в ответ Лилия Федоровна. Соседка понимающе качает головой и провожает ее сочувственным взглядом.
«Ура! Сегодня полезем разрисовывать трубы! Там на нашей крыше будет наш город. Город троих — Юркин, Танькин и мой. Город труб и антенн. Город гремящего железа под ногами и огромного, усыпанного звездами неба над головой…»
«…Что с тобой? Тебе плохо? Почему тебе плохо. Что мне сделать, чтобы тебе было легче? Любимый? Ю р к а!!!
Нервы эти дни на взводе, не могу привести себя в норму. Глупо вот так сидеть и обливаться слезами. Очень глупо. Но легче, когда в них обретаешь тревожный покой, от которого становится легче, легче…»
Капли на лице- это просто дождь, а может плачу это я.
Дождь очистил все, и душа, захлюпав, вдруг размокла у меня.
Потекла ручьем, прочь из дома, к солнечным, некошеным лугам.
Превратившись в пар, с ветром полетела к неизведанным мирам!
Ю. Шевчук.
«…Только за те песни, которые ты подарил нам, тебе стоило родиться на свет. То, что ты дал мне, — это уже нельзя ничем оплатить. Все, что я могу сделать, — только отдать самое себя и мою любовь. Что бы ни случилось, я на всю жизнь останусь твоей, только твоей. Никого не будет существовать больше для меня, какой бы моя жизнь не сложилась…»
«В тот день, когда я утром пришла к тебе и обратилась с вопросом: «что случилось?», то получила вместо ответа ледяную струю в нос. Вдруг, ни с того, ни с сего, я подошла к твоему шкафу, вытянула голубой томик стихов Цветаевой и, получив вдогонку твое «Береги себя!», спокойно удалилась.
Именно этот день я вправе считать днем, когда я начала понимать поэзию. Даже, скорее, не понимать, а чувствовать ее. Чувствовать душой, телом, разумом… Наверное, у человека должен быть момент откровения души, когда она требует какой-то другой, прекрасной жизни…»
