Товарищ Партс встал в конец очереди, женщины в платках повернули головы и посмотрели на него. Он никого в деревне не знал, он никогда раньше не был в этих краях и совсем не успел подготовиться к предстоящему заданию. Все произошло слишком быстро. Неожиданно он осознал, что сидит в машине, выделенной отделом, и направляется в деревню. Никто в Конторе не намекнул, что им известно о прошлом, которое связывало Партса с госпожой Вайк или Мартой, но он не смог придумать никакой другой веской причины, чтобы объяснить, почему именно он должен провести профилактику, это не входило в его обязанности. Марта Каск должна была появиться в деревне в день работы магазина. Суматоха. Мужчины, несущие на согнутых спинах мешки с хлебом для коров. Велосипеды, нагруженные пустыми молочными бутылками.
Он без труда узнал Марту.
— Марта, неужто и правда ты!
Марта вздрогнула, глаза ее расширились, как будто Партс бросил камень в озеро. У Партса больше не осталось сомнений: Марта не сумеет извлечь выгоду из того, что ей известно. Она не понимает, что это товар, которым можно торговать: спасти свою дочь, прижать Партса, обвинив его в связи с немцами. Она не понимала ценности своей информации, в этом Партс был уверен. Ему даже стало жаль ее на какой-то миг, но потом он включился в работу, протиснулся сквозь толпу прямо к Марте, повторяя “надо же, какая неожиданность”, и сказал, что пробудет здесь до завтра в связи с обновлением состава учителей Эстонской Советской Социалистической Республики.
— Обучение учителей истории хотят целиком перевести в Москву, вряд ли у них получится, — усмехнулся Партс и подмигнул Марте. — Я этого не допущу. Угости же меня кофе, коли уж встретились спустя столько лет!
Партс заметил, как Марта смотрит по сторонам, словно бы ища кого-то, но кого? Он догадался, что она хочет послать с кем-то весточку. Когда знакомый мальчуган подбежал к Марте, Партс тут же достал из кармана трешку и сунул в руку парнишке:
— В торговый день и детям не грех полакомиться чем-нибудь вкусненьким. Завтра я приду с проверкой в вашу школу. Иди скажи учительнице, что все будет хорошо.
Парнишка убежал.
— Чего такая грустная, Марта?
Партс посмотрел ей прямо в глаза, отметил изменения зрачков, нервное переминание с ноги на ногу и то, как она поправила платок на висках.
— Какая неожиданность, что мы вот так вот встретились! И какая удача! И как старый друг вашей семьи, Марта, я должен сказать, что беспокоюсь за вашу дочь. Эвелин, так ведь ее зовут?
— За мою дочь? Эвелин? — Голос Марты был хрупким и напоминал только что покрывшуюся льдом поверхность озера.
— Министерство образования — прекрасное место работы. Площадка будущего всей страны. Мы несем ответственность за будущее нашей молодежи. Поэтому особенно печально, если молодые люди выбирают неправильную дорогу. Вы, наверно, слышали о студенческой демонстрации?
Марта испугалась вопроса, не знала, отвечать да или нет, и затихла слишком надолго.
— Эвелин, конечно, ни в чем не виновата, но компания… Ее жениха арестовали.
Марта пошатнулась.
— Давайте лучше поговорим за чашкой кофе.
Партс с намеком кивнул в сторону толпы. Марта смотрела по сторонам, словно бы ища помощи.
— Но вам же надо сделать покупки, пойдем потом.
Марта, казалось, боится сдвинуться с места, Партс проводил ее к очереди, Марта, словно овца, послушно следовала за ним. На прилавке стучали счеты, хрустела оберточная бумага, свиных ножек осталось всего четыре, Марта дергала платок и поправляла его на висках. Потом заправила под него выпавшую прядь волос, капелька пота стекала по виску, словно слеза. Партс стоял около нее не двигаясь и вежливо улыбался всем проталкивающимся к прилавку. Кто-то подошел сказать Марте, что ее муж был с утра первым в очереди. Марта кивнула. Партс вопросительно посмотрел на нее.
— Забота о продуктах всегда ложится на женщин, — сказала Марта.
Партс догадался, что она имела в виду. Муж Марты сходил утром за водкой, забыв обо всем остальном. Везде одна и та же проблема, в каждом колхозе. В дни работы магазина и дни зарплаты никто не работает, даже коровы стоят недоеными. Товарищ Партс взбодрился, ситуация развивалась в правильном направлении.
Партс помог Марте уложить банки с кислой капустой и вывел ее на улицу. Она, казалось, еле держалась на ногах, велосипед то и дело уводило в сторону, сумки позвякивали, от блочных стен веяло холодом. В воздухе пахло снегом и мерзлой землей. Атмосфера была гнетущей, но Партс был в прекрасном расположении духа. Марта повернула во двор. Над трубой поднимался дым, из амбара послышалось мычание. Побеленные известью стволы яблонь расчертили сад на полоски.
— У нас беспорядок, — сказала Марта. — Может, лучше…
— Не беспокойся, милая Марта.
Она бросила быстрый взгляд в сторону бани. Партс остановился, резко повернулся и быстро зашагал к бане. Марта бежала следом, хватала за руку, за пальто. Партс оттолкнул ее, оставив кричать позади, и распахнул дверь бани. На скамейке спал Роланд, опустив подтяжки до пояса и открыв рот. Он храпел.
