Когда Юдит наконец решилась забрать почту из опустевшей квартиры, где больше не было беженцев, ее ждала целая гора писем от свекрови и Леониды. В них был укор. Леонида интересовалась, почему Юдит так давно не приезжала, а свекровь ругалась, что невестка совсем их забыла. Она должна приехать: Аксель зарежет свинью к Рождеству, можно будет сделать холодец. Она скучала по невестке, безмерно. В рамках немецкой программы трудовой повинности дом Армов получал дополнительные рабочие руки во время сенокоса и уборки урожая, поэтому Юдит не спешила в деревню, ссылаясь на загруженность на работе. Ее отговорки были вполне правдоподобны, тогда как в письмах свекрови и Леониды чувствовался подвох. Проверив, что в квартире не осталось ничего, что могло бы обнаружить причастность хозяйки к подпольной организации, Юдит приняла решение. Она выяснит, в чем дело. К тому же ей не мешало обдумать сложившуюся ситуацию вдали от глаз Гельмута, переключиться на что-то другое, и хотя месячные начались в срок, а Роланд затаился и не показывался на глаза, с нелегальной деятельностью было покончено, и жизнь Юдит вернулась в привычное русло, насколько это было возможно в ситуации, когда положение Германии стало напряженным. И все же… Хотя бы просто для того, чтобы какое-то время побыть в другом месте.
Юдит не знала, что случилось с последними беженцами, не хотела знать. Сама она спаслась, и это было главное, в другой раз судьба вряд ли будет к ней столь же благосклонна. Страх, охвативший ее в тот день, нельзя было сравнить ни с чем, что она переживала прежде, он был слепящий, словно свет прожектора, и она ни за что не хотела бы испытать его снова. Маузер остался у нее, и она спрятала его на ту же полку, где когда-то хранила валенки для Роланда.
В квартире матери Юдит решила провести полную дезинфекцию. Химикаты были в дефиците, но Гельмут поможет ей достать их.
