На раздумия времени не было. Он резко встал из-за стола, и голова у него закружилась, но лишь из-за голода и блевотины, которая пристала к сапогам еще в лагере. Эдгар заметил неприятный запах только сейчас. Намочив полотенце, он вытер сапоги и привел себя в порядок, даже не взглянув в зеркало. Он знал себя достаточно хорошо, чтобы сказать, что на его лице не было выражения испуга, как у других охранников, которые ехали с ним в одном грузовике. Случившаяся в пути поломка двигателя стала для многих поворотным моментом, они решили плюнуть на отъезд, на немецкую армию и ее приказы. Они решили идти домой, Эдгар же упрямо пробивался к порту. Из кранов в ванной комнате все еще шла вода, Эдгар быстро умылся, встряхнул головой, стараясь выветрить туман, вызванный недосыпанием, и вернулся в кабинет Герца. Ценных предметов не было, ни золота, ни столового серебра. От письменного набора на столе осталось лишь несколько чернильных пятен. Надо было действовать раньше, заставить Юдит рассказать, где что спрятано, где лежат важные бумаги, где золото и драгоценности, надо было очистить квартиру сразу же, как только банду задержали. Эдгар был наивен, словно ребенок. Он опоздал и тут. Но времени на переживания не было. Он принес из спальни наволочки и стал набивать их оставшимися на столе бумагами. На мгновение он задумался, а не специально ли они оставили их на столе и не поддельные ли эти документы и может ли быть так, что квартиру гауптштурмфюрера, служившего в СД, не проверяли и не зачищали или что сам он не взял с собой секретные материалы, после того как Юдит задержали. Эдгар не верил в беспечность немцев по отношению к бумагам, но теперь это уже не имело значения, документы, какими бы они ни были, могли оказаться ценным товаром, независимо от того, специально их здесь оставили или нет, а если содержимое окажется слишком скудным, Эдгар сфабрикует что-нибудь потяжелее. Для этого он на всякий случай взял с собой несколько пустых бланков, конвертов и листов бумаги, нашел даже несколько печатей. Подумав, он упаковал стоявшую на курительном столике пишущую машинку, несколько лент к ней, а также найденные в глубине стола неоткрытые бутылочки чернил. Среди отчетов на столе он обнаружил несколько знакомых бумаг, им самим с любовью составленных; их он сжег, бросив в огонь заодно документы на имя Эггерта Фюрста, повязку бауфюрера ОТ и разрешение на эвакуацию, которому еще недавно безмерно радовался, после чего закрыл дверцу печи правой рукой. Для начала он должен спрятать добычу — никуда не денешься, наволочки получились довольно тяжелыми, — а потом успеть обратно в Клоогу. Там он подберет в куче тряпья подходящий наряд и позволит большевикам освободить его — Эдгара Партса, свидетеля чудовищных преступлений, выжившего только благодаря действиям Красной Армии.
