Жуткий пёс рванул вперёд, Макс отпустил дверь, брызжущая слюной дворняга налетела на неё изнутри и захлопнула. Упустив добычу, безумный пёс продолжал лаять и царапать когтями стекло, брызгая на него слюной.
– Мы не можем оставить его там! – пролаяла Гизмо, силясь перекричать рык дворняги.
– Он спятил, Гиз, – сказал Крепыш. – Ему сейчас ничем не поможешь.
Уши и хвост Гизмо повисли; она смотрела, как сумасшедший пёс пытается проломить дверь. Он выкатывал на неё бешеные, безумные глазищи, а она всё равно не унималась:
– Но…
– Крепыш прав, – вмешался Макс. – Пошли отсюда, уберёмся куда подальше.
Гизмо молча кивнула. Макс побежал вперёд, пересёк пустынную дорогу и оказался на противоположном тротуаре. Глаза его были прикованы к городу, который становился всё ближе. Воплей безумца за спиной лабрадор старался не слышать.
Они пробежали несколько кварталов, и только тогда лай полоумного пса стих. Макс замедлил ход, чтобы поберечь силы. Хотелось спрятаться в тень, но на этих улицах деревьев почти не было – одни дома, тихие, запертые, бесполезные.
Бредя по улице, Макс заметил ещё нескольких собак, таких же, как та, из кофейни, – тощих, лохматых, с дикими глазами. Они держались поодиночке и следили за тремя путниками с порогов тёмных домов. Эти брошенные собаки не прибились к Анклаву, не нашли себе ни друзей, с которыми можно путешествовать, ни безопасного дома, вроде кошачьего.
Пара псов дрались в пустой витрине магазина, где когда-то, видимо, продавалась человечья одежда. Свившись клубком, они катались вокруг двух поваленных манекенов. Макса, Крепыша и Гизмо отделяли от этих бойцов улица и замусоренная парковка, но Макс всё равно предпочёл обойти магазин стороной. Чтобы не слышать бешеного лая озлобленных псов.
Минут через десять Крепыш на бегу подал голос:
– Знаешь, мне больно признавать это, но, кажется, я виноват перед вами.
– За что же? – удивился Макс.
– Ну, я надулся утром, когда вы сказали, будто я бесполезный, – тихо проговорил такс. – Потому что, конечно, я кое-что делаю. Я комический персонаж и разряжаю обстановку! У меня есть идеи! Но… – Он повесил голову. – Ну, правда в том, Макс, что ты выполняешь большую часть трудной работы. Ты заставляешь нас бежать, когда мне уже лень. А ты, Гизмо, всегда ведёшь себя храбро, когда мне хочется убежать и спрятаться, и ты не падаешь духом, когда я уже готов заныть. То есть, я понимаю, от меня мало толку, и вообще…
– Ну что ты, от тебя много толку, – возразил Макс.
– Ещё как много, – поддакнула Гизмо.
– В общем, я хочу сказать, спасибо, что тащите меня за собой. Я бы давно уже мог закончить дни в желудке у волка или, ещё хуже, бродил бы где-нибудь один и страдал от голода, как бедные здешние собаки. – Крепыш остановился, сел и посмотрел на Макса и Гизмо большими влажными глазами. – Жить на улице и всё время куда-то идти – это не предел мечтаний, но я уже не представляю себя где-то в другом месте, не с вами. Надеюсь, от меня будет польза, когда дойдёт до дела.
– Кажется, я припоминаю, как кто-то выпрыгнул откуда ни возьмись, опрокинул на волка автомат со жвачкой и спас меня, – сказал Макс и тоже сел.
– И когда мы жили в Анклаве, ты прямо сыпал идеями, – добавила Гизмо. – Некоторые были такие умные, что впечатлили меня!
– Правда? – с надеждой спросил Крепыш и повернулся, чтобы сидеть нос к носу с Гизмо.
Та кивнула и тихо ответила:
– Правда.
На мгновение глаза двух собачек встретились. Мгновение длилось и длилось… Макс едва не рассмеялся.
Потом Крепыш высунул язык и лизнул носик Гизмо.
– Ой! – тявкнула она, отпрыгнула назад и сморщилась. – Ты чего это?
Такс опустил голову:
– Я не знаю. У тебя нос выглядел так, как будто его надо… лизнуть. Он торчал там и…
Вытерев нос лапкой, Гизмо чихнула. Потом встала прямо и затопала впереди Макса и Крепыша.
– Думаете, в каком-нибудь из этих домов есть супермаркет? – спросила она – как обычно, беззаботным, бодрым голоском. – Не знаю, как вас, ребята, а меня эти кошки испортили. Я уже проголодалась!
– Ты молодец. – Макс игриво толкнул Крепыша в бок. – Ей это точно понравилось.
– Что? А? – выпалил таксик. – Не понимаю, о чём ты, верзила. Она просто друг, и всё.
– Вы идёте, ребята? – позвала их Гизмо из-за угла. У неё над головой со скрипом раскачивался на ветру металлический дорожный знак.
Несмотря на жару, устрашающую стычку с брошенной собакой и волну воспоминаний в кофейне, Макс чувствовал себя… ну не то чтобы счастливым, но, скорее, не совсем уж и отчаявшимся. Крепыш прав: неизвестно, что бы с ними сталось, не повстречай они друг друга. Особенно с Максом. Ведь если бы не Крепыш, он так и сидел бы в клетке.
Они проделали путь куда длиннее, чем Макс мог вообразить. Может быть, вместе они пройдут его до конца и окажутся в объятиях своих людей.
К вечеру трое друзей наконец нашли супермаркет с продуктами.
